Женщина-ветер

Захар слишком положительная фигура, чтобы его можно было в чем-то заподозрить.

– Но в твоей куртке, между прочим, нашли нож!

– Ничего, я выкручусь.

– Вы с ней, случаем, не любовницы?

Он сказал это со зла, не зная, что бы еще такое сказать, чтобы привести меня в чувство.

– Понимаешь, для убийства нужен мотив, причина, а у меня всего этого нет. Я вообще нейтральный человек. – Я, все еще не чувствуя реальной опасности, продолжала стоять на своем.

– Это тебе так кажется. Захар любил тебя, между прочим…

Мне стало не по себе.

Захар убит, и услышать от Марка о том, что Захар любил меня, было все равно что получить подарок с того света.

– Откуда тебе это известно?

– Он сам говорил мне. Да это и так было видно. Особенно мне… Он как-то спросил, почему мы до сих пор не женаты, и знаешь, я не знал, что ему ответить… Тогда он мне сказал такую фразу: «Старик, смотри, потеряешь Изабеллу…»

– Неправда, он всегда любил Беатрисс… – вспыхнула я.

– Их не поймешь… Люблю – не люблю… Но ты снова ушла от ответа.

Почему ты не хочешь рассказать следователю правду?

– Беатрисс дадут большой срок, и всю свою молодость она проведет в тюрьме. Она не выдержит там и дня. Она погибнет. Я ее знаю. Она изнеженна, она создана для другой жизни.

– А ты, конечно, создана для нар, баланды и прочей мерзости, да? А обо мне ты подумала?

Нет, не подумала. Говорю же, я до последнего момента, до оглашения приговора была уверена, что меня оправдают и выпустят. Но вместо этого влепили семь лет женской исправительной колонии строгого режима.

Мне, мне!!! Это было чудовищно. Помнится, я кричала что-то о Захаре, о том, что он был моим лучшим другом…

Сквозь пеструю муть присутствующих в зале суда выделялась яркая брюнетка в черном. Беатрисс даже на судебные заседания ходила одетая с иголочки, а губы ее горели пунцовыми вишнями. Я знаю, что она смотрела только на меня. Что она чувствовала, когда видела мое бледное лицо с воспаленными от недосыпания глазами? Просила у меня прощения или просила у меня помощи? Все слова, слова…

Она продолжала жить в своей комфортабельной квартире, принимать по утрам душ, намыливаясь душистым мылом, пила на завтрак дорогой кофе, обедала в ресторанах, поскольку готовить теперь было не для кого… А я в это время пыталась научиться жить в нечеловеческих условиях женской колонии… Почему она ни разу не пришла ко мне? Боялась, что разрыдается и выдаст себя? Скорее всего, именно так.

Конец ознакомительного фрагмента.