Любила вас, каждого…

Если путёвку на воды не дали, то к бабушке – лучшей на свете, в город-герой Волгоград! Там солнышко светит, там пироги, огород, виноград.

В Астрахань как занесло нас, не знаю, была я мала. Может быть, родственник дальний какой оказался? Но после этой поездки семья наша там не появлялась. Скорее всего, связь та была не сильно крепка.

Мне было два. Это мамин рассказ.

Богатый ухоженный двор. Грядки в рядок: огурцы и томаты, вишни с деревьев можно рвать. Вдоль тропинок – розы, астры и георгины. Загляденье, а не сад.

Загончик, в нём коза и малыши, а дальше – визги поросят слышны, вон курочки сидят.

– Ой, Жанна, дочка, посмотри, а сколько тут цыплят!

Оставили ребёнка с золотым потомством. Лукошко дали для яиц, решили: справится сама, ходить и говорить умеет, все дела.

Пока у взрослых разговоры и новостей в размах руки, ребёнок в лиса превратился, до верха наполнив тару для яиц пухом золотистым.

Наверно, страшно я любила их. Сжимала ручкой пухлой так сильно, что и дышать было нельзя.

Потом сложила всех в корзинку и гордо маме принесла.

Уверена: к добру, что все сидели в шоке. Мама, хорошо зная своё дитя, тихонечко спросила:

– Жанна, дочь, зачем ты их туда сложила?

Ответ готовый у меня, врать не умела в два:

– Они же бегали так быстро, я их ловила и любила. Устали – спать их уложила.

Двухлетку наказать? Ей же не лет, а года – два! Урон хозяйству – в двадцать кур. Родители горели от стыда. Жизнь такова. Судьба цыплят была предрешена.

«Любовь до гроба» – теперь я понимаю суть: так быстро можно в объятиях уснуть…

Замуж, девки, выхожу!

До четырёх с половиной лет я любила маму, папу и погибшую собаку Берту. Явился брат. Ну, что скрывать, втрескалась в него не сразу и через полгода бунт устроила на корабле семейном, в однокомнатной квартире.

Мама из поликлиники вернулась с мелким. Деловая я, с косичками до попы и надутыми губами, молча ходила к шкафу, хватала вещи и бросала в пасть старого чемодана (который на шкафу лежал, и как-то же достала!).

Маме не до смеха, дочь уверенно съезжает.

– Жанна, дочка, куда собираешься?

– За Витальку замуж выхожу.

Виталька жил на девятом, с мамой Аней, которую по никому не понятным причинам я звала Ванечкой. Мальчику – четыре.

– Дочь, а как замуж пойдёшь, ведь ты и посуду мыть не умеешь? – Мама делала смелые попытки вразумить.

Дочь – не лыком шита:

– Ничего, ничего, Ванечка научит.