Счастье в мгновении. Часть 3

– Для начала, братец, – с укоризной начинаю я, склонив темноволосую голову набок, – скажи мне, на кой черт ты рассказал обо всем Милане?

Он сплетает ладони, бегая зрачками по мне.

– Подробнее… – Ответ в его бесстыжих глазах. И Милана даже ни словом не заикнулась, что обо всем знает, зато я всячески старался отгородить ее от этого.

– Питер, – чуть громче говорю я, – ну кто тебя просил?

– Джексон, не смог. – В голосе раскаяние. Он смотрит вниз. – Она так мучилась догадками, видела в тебе, прощу прощения, что скажу, «нюню», который не может определиться с решением и метится из угла в угол… – За «нюню» я ему отвечу когда-нибудь.

– Ритчелл знает? – свирепо спрашиваю я.

Питер опускает голову вниз.

– Черт возьми, почему ты такой трепач?! – Я стараюсь держать себя в руках, но, находясь на взводе, с минуты, как мои адвокаты вступили в борьбу с той проклятой бумажкой, с чувствами трудно совладать.

– Джексон, будь ты на моем месте, поступил бы также, – быстро находит аргумент.

– Я увидел вашу переписку.

Он резко поднимает на меня взгляд.

– А вот сейчас не понял. Как это? Ты читаешь чужие переписки?

– Не чужие, а брата и своей девушки! – грубо указываю я.

– Господи, Джексон, и когда ты стал таким указчиком… А вообще ты всегда и везде свой нос совал, как и свое мнение, – отпускает грубую шутку.

Если бы не посетители, дать бы ему «леща», но молчание – лучшее оружие, чтобы в первую очередь не погубить себя отрицательными эмоциями.

– Даже ничего не ответишь? Удивительно, – насмехается Питер. – Ладно, не бери в голову. Я не со зла.

В воздухе порхает женский смех, низкий рокот мужских голосов влетает сквозь открытое окно, а я, опустив плечи, ощущаю, как звенят нервы от ощущения опасности.

– И ты, – подозрительно спокойно говорю я. – Голова забита другим, поэтому… – Понурив голову, небрежно смотрю на телефон в ожидании ответной реакции от Тайлера на мое крайнее сообщение с текстом: «Как обстоят дела?»

– Джексон, рассказывай, что у вас происходит с Миланой? Я же вижу тебя насквозь и знаю эту печальную гримасу, которую ты всячески стараешься не показывать.

Нам подносят блюда. Питер приступает трапезничать, а мне сейчас ни до чего и успокоить может только улыбка любимой.

– Вы снова поссорились? – предполагает он, намеренно чавкая.