Счастье в мгновении. Часть 3

Окутав мою шею рукой, она приближается к моим губам, которые с будоражащей настойчивостью через долю секунды завладевают ее.

– Кажется, наше присутствие нежелательно во всех смыслах, – доносится до нас выраженьице брата, что во мне вызывает максимальную злость, ибо отвлек от такого момента, и мы поспешно отлетаем друг от друга и садимся в обычную сидящую позу. Милана поднимается, чтобы убрать свои творения на место и сбить легкий испуг внезапностью нежданных гостей, о которых мы забыли. – Тайм-аут, влюбленные!

– Кто-то позволил себе беспрецедентно подсматривать?! – сердито буркаю я, вытирая слегка вспотевшее лицо.

Питер плюхается на место, Ритчелл без стеснения обнимает его со спины. Что-то выдает в их чертах оттенок страсти. «А где они были весьма продолжительное время?»

– Мы тут подумали с невестушкой. Уж очень нам бы хотелось услышать, как поёт сэр Джексон, а не тот мексиканец на яхте. – И здесь в просьбе он нашел место для забавы.

Милана расплывается в улыбке, вскрикивая радостно, прося:

– Да, да, я тоже хочу.

– Раз вы просите, почему бы и нет, – говорю я, осознавая, что только один человек является моим вдохновителем. Когда рядом не было Миланы, я пел и думал о ней, и вот сейчас, спустя годы, я снова пою и только для неё. И… что, если не песня, поможет лучше всего объясниться в чувствах?

Предполагаю, что в ту минуту, когда я пел в этом коттедже для неё перед коллегами… она окончательно убедилась в том, что все эти годы я только и грезил о ней, как сумасшедший, и работал усердно, чтобы не продолжать грезить и обращаться к думам о ней.

Приношу свою акустическую гитару и через минуту мысленно выбираю песню, которая символично подойдёт к предмету нашего уютного вечера.

Питер заключает своими руками в объятия Ритчелл, переместившись на диван, Милана со светящимися глазами сидит у края в ожидании очередной песни, которую я спою для неё.

– Кое-чего не хватает, – бросаю я, обжигая взглядом любимую.

– Джексон, мы уже настроились, кончай находить причины! – дерзит Питер.

Я делаю попытку и смело произношу:

– Я могу играть, смотря только в её глаза.

Милана смущается. Я взглядом показываю ей, чтобы она села рядом.

– О… ну да, ты ж романтик у нас, – с вызовом глумится Питер. – Ты ещё скажи, чтобы мы вышли к звёздам, на улицу.

«Черт. Он достал меня».

– Питер, хватит! – одергивает его Ритчелл, громко шепча ему: – Это же любовь…

Потонув в зелёных, точь-в-точь как у меня глазах, начинаю играть.