Скавуль. Мурмуары кота Феликса Эдмундовича Великолепного

А они говорили: «Ну вот и сделали прививку! Надо же, даже царапаться и кусаться не стал!»

Самый я сильный и мужыственный кот. Только машын очинь баюс, когда они рычат, и еще когда колют нелюблю.

Разскажу, как я Феликс кот аднажды переезжал. Када Аничка стала меня утром в домик сувать, я сразу понял, што она меня мучить очень хочет.

Но я не такой кот, каторава мучить можно! Поэтому я решительно и безстрашно выпрыгнул и спряталсо. Под диван сначала. Там я плохо прятался, патамушта Аничка заметила и стала диван двигать, штобы меня, кота, достать и мучить.

И я стримительно тада выскочил и под раковину спряталсо, а Аничка не видела. Аничка стала бегать и кричать: «Где кот?! Я никуда не поеду без кота!», и за дверь побижала, и везде бегала, а я смиялсо под раковиной! И када Аничка за дверь побижала, я подумал, што она меня мучить уже не будет и можно покушать такому харошему коту. Но Аничка вернулась, када я кушал и увидела, где я прятаюсь.

А достать миня все равно не могла хахаха! И палкой тыкала и руки сувала, а я смиялсо.

А патом бальшой дядька оторвал деревяшку и тыкнул в миня палкой, и я в ужасе и вазмущении выпрыгнул на него! И дядьки миня ката схватил и в домик засувал. А патом в машыну, и машына рычала очинь громко.

Аничка так говорила: «На электричку уже не успеваем? А до Луганска если ехать, это сколько получится? Сколько? Ничего себе на три тыщи рублей котик в прятки поиграл!» (это она про миня, такова виликалепна спрятанново, говорила).

А потом я стал говорить: «Аничка! Я ничево не вижу в домике, возьми на ручки миня! Аничка, ты што, глухая? Миня не слышиш?» Аничка долго нислышала, но потом взяла на ручки. Но я пугался, как машына рычит, и ещо так говорил: «Аничка! Страшно мне очинь! Ты видиш, как я от тебя страдаю? Гладь мне пузико сильна-сильна, и горлышко мое беленькое чишы! И ухи очинь гладь, патамушта я страдаю от тибя, Аничка». И она чисала, но нидастатачна. Ругал я ее очинь.

Патом в дом приехали, где я жыл в котеночестве.

Тогда я маленький котеночек был и мне говорили: «Ну и морда чекистская!» Это патамушта я был бизащитный котенощек и кусь у миня был слабый, немощный. А теперь очинь мощный стал кусь. И чилавек Сеня мне сказал: «Это Феликс? Какой он стал толстый!» И за это я ево потом кусь.

Патом привезли в другой дом и там Аничка меня кормила хорошо вкусиньким.

Цыните сваих котов! Не гаварите, што они чекистские морды! И вкусиньким кормите. Ато кусь.