Скавуль. Мурмуары кота Феликса Эдмундовича Великолепного

Безсердечная жэнщина Аничка однажды взяла миня кота и бросила. Уехала далеко в камандировку свою. А я один остался. Поел, потом посидел везде, но Аничка от этово не вернулась. И стал я плакать горько.

От тово нимедлина пришол чилавек Сеня и посадил миня в домик. Отвез миня Сеня в дом, где мы с Аничкой жыли, когда я маинький был. Но по прибытию я в ужасе узнал, што типерь там жывут две кошычки!

Очинь строго я стал кошычкам объяснять, што я самый главный кот, патамушта я большой, а они маинькие.

Они правда маинькие. Штобы лучше понимали, я их кусь нимножычко. Но кошычка маинькая Вася стала миня лапами бить, и ушол я такой кот под диван страдать и худеть.

Очинь долго я кошычкам объяснял свою главность и наконец их побидил. Виликадушна стал с ними тогда играться. Но кошычки не игрались а убигали от миня! Очинь нервные у нас с кошычками были отношения, и ищо еда нивкусинькая. От тово я похудел сильна, все мое виликалепнае пузико скукожылось.

И понял я, што я отвержыный кот в этом мире, и никто больше мое пузичко гладить не будет.

И стал я курощать всех, кто там жыл, кроме кошычек. И они курощались, асобина рано утром.

Однажды Аничка прихадила. Я сразу стал говорить громко: «Аничка, пошли скорей от этих кошычек!» Побижал к двери показывать ей, как надо уходить, патом в рюкзак к ней побижал.

И Аничка наконецто посадила миня в домик и забрала. Но штожи случилось? Потом она посадилась в большую рычащую машыну и долго-долго миня там везла, и я апасался, што на мучения к витиринару она миня везет.

Всю дорогу я плакал, но Аничка была бизжалосная. Только потом, когда высадила, вкусинького мне дала, и я ее виликадушна простил.

Типерь везде за Аничкой хожу. Дажы когда она сидит, я лапу на нее кладу. Мяконькую мою лапу виликалепную. Лизь Аничку очинь сильна и лапами трогаю. Я понял, што жэнщинам ласка нужна, штобы они не убигали. Не только кусь.

Аднажды утром пришла Аничка ко мне коту, утомленному адиночеством, патамушта целую ночь я ждал гулящую эту жэнщину.

Када Аничка зашла, я нимог терпеть ее большы и сразу бросился на свободу от Анички такой. А она за мной побижать не могла, патамушта штатив несла, и фотоаппарат, и бронежылет (люблю об нево коготочки точить свои).

Пока по лесницы бижал, то так падумал: а што если бы я виликалепный кот у другого ковото был.

Сразу я понял, што пузичко у миня было бы ни-такое виликалепное. Патамушта Аничка очинь ругаеца, но покупает мне вкусинькую еду.