Восемь узлов

– Почему этот извращенец на нас смотрит? – недовольно проворчал Хом и повернулся к мужчине: – Эй, мистер, разве вам не пора закрывать переправу сегодня да идти домой?

– А я не тороплюсь, – беспечно ответил Лодочник, прикуривая очередную папиросу зажигалкой, ярко мерцавшей в зимней темноте. – Мне все равно еще надобно отнести Жрецу его исправленные часы, так что торопиться некуда. Жрец поздно ложится спать.

Хом, склонившись к другу, с иронией заметил:

– Представь себе: такой гадкий тип осмеливается ходить к Жрецу в поместье.

Пэйджи не нравилось настроение Хома, поэтому, сменив тон, он решил подольститься к блондину самым безотказным способом – имитируя потребность в чужом красноречии и интеллекте:

– Расскажи-ка лучше про зимнюю ночь, умник.

Хом зарделся. Откашлявшись, он сделал важное лицо и начал:

– В это время бог-Солнце как раз и народится. Солнце возрождается из ледяной черноты, потому что именно в эти длинные зимние ночи день потихоньку начинает увеличиваться. Тьма отступает, чтобы в конце концов признать полное свое поражение и чтобы все смогли засвидетельствовать победу короля-Дуба.

– Король-Дуб всегда побеждает зиму?

Снег перестал хрустеть. Они остановились перед холмом. Хом, кутаясь еще глубже в свой клетчатый шарф, кивнул.

– Всегда. И в этом году меня выбрали на роль короля-Дуба.

Пэйджи уважительно присвистнул. Древний поединок двух королей, Дуба и Остролиста, был важной забавой в деревне. Летом побеждал Остролист и тянул за собой год уходящий, зимой же победа доставалась королю-Дубу и символизировала возрождение солнца.

Двое разряженных в солому и зеленые ветви парней обычно колошматили друг друга изо всех сил на потеху собравшимся у костра, но победитель все равно был заранее предопределен ритуалом.

Прошлым летом на роль короля-Остролиста назначили сына мельника, коротышку Чарли с кривыми ногами, и тот радовался своей победе так неистово, что у друзей сводило скулы от отвращения. Поэтому сейчас Пэйджи был спокоен:

– Хорошая новость.

Удачи тебе! Наподдай этому косолапому кретину как следует.

Хом ошалело уставился на друга:

– Разве ты не пойдешь к костру?

– Я обещал моей Вите…

«Обещал моей Вите!» При этих словах к горлу Хома подступила тошнота.

– Девчонке из племени чужаков? Не желаю ничего слышать!

Младший развел руки в стороны:

– Я не могу, Хом. Я пообещал.

– Вижу, – резко кивнул молодой Келли. – Вот, значит, на кого ты меня меняешь.