Северная дорога. Роман об английской магии

В конце концов, если нечасто можно было увидеть раритетную книгу по магии, то представьте себе, насколько нечасто можно было встретить ценителя таких книг, с которым можно было бы обсудить столь драгоценные издания? Волшебник улыбнулся и протянул книгу Винтерсмиту, который аккуратно взял ее и стал бегло изучать содержимое, переворачивая тонкие страницы с таким трепетом, словно боялся их осквернить или запятнать своим прикосновением.

– Ну и ну… – вполголоса говорил он, склонившись над книгой так близко, что отросшие черные волосы едва не касались бумаги.

– Что? – не понял Сорсби.

Винтерсмит моргнул, словно отряхиваясь от морока:

– Я хотел сказать, сэр, что вы владеете исключительным экземпляром. Где вам удалось его найти?

– Не поверите – у старьевщика в Лондоне. Но он отдал мне книгу в обмен на золотые часы и…

– И? – с нажимом спросил Винтерсмит.

– И столько фунтов в придачу, что я до сих пор не могу перестать себя за это ругать.

– Но ведь знания, содержащиеся тут, бесценны, мистер Сорсби. Это очень могущественная магия семи планет. Вам когда-нибудь доводилось использовать ее на практике?

– Пока нет, сэр, – признался Сорсби. – Я не хотел никому доставлять неудобств в Лондоне, поэтому решил перебраться куда-нибудь подальше, чтобы начать эту практику.

– Какого рода неудобств?

Сорсби рассмеялся:

– Если вас снабжают слухами и сплетнями про хитрых людей, сэр, то вскоре вы услышите, какие именно неудобства доставляет моя магия.

На это Винтерсмит саркастично заметил:

– Полагаю, после такого заявления я должен быть заинтригован?

– Нет. Но вы должны быть предупреждены.

Второй раз за вечер реплика приезжего сбивала Винтерсмита с толку. В Алане Сорсби было что-то даже не столько наглое, сколько незамысловатое, открытое, обезоруживающе правдивое. Именно это и вводило в ступор, выбивало почву из-под ног. Винтерсмит наконец-то понял, почему его прибывшему из самого далекого графства коллеге по магии так не везло с кругом общения – люди просто-напросто не могли вынести всегда слушать одну лишь неприкрытую истину.

Сорсби тем временем принялся потихоньку обустраиваться в теперь уже своих покоях. Он снял дорожный плащ и повесил его на крюк, отряхнул башмаки от грязи и вдруг заявил:

– О, совсем забыл. Тут та же беда, что и везде: надо бы переставить кровать ближе к теплой стене.