Северная дорога. Роман об английской магии

Винтерсмит непонимающе взглянул на него:

– Что, сэр?

Но Сорсби лишь все так же добродушно объяснил:

– Видите ли, мне гораздо лучше спится, когда тепло очага или, на худой конец, стены, за которой идет дымоход и которая из-за этого дает тепло комнате, согревает ноги, поэтому всегда прошу, чтобы кровать стояла не в углу, а в середине комнаты, ближе к камину. Ну или у теплой стены.

Шумно втянув воздух носом, Винтерсмит почти был готов обидеться:

– Я вижу, вы уже придираетесь к обстановке? Мистер Сорсби, полчаса назад вы собирались спать на полу в общем зале внизу.

– Но у камина! – резонно возразил Сорсби, подняв вверх указательный палец. – Я не хотел очутиться на улице в снегопад – тут вы правы. Но, раз уж счастливый случай обеспечил мне ночлег – вы не будете так любезны помочь мне переставить кровать ближе к вот этой стене?

Винтерсмиту, уже порядком пресытившемуся беседой с новоприбывшим колдуном, не оставалось ничего, кроме как выполнить просьбу. Кровать, бывшая по сути лишь соломенным матрасом, накинутым поверх шаткого деревянного каркаса, теперь была торжественно и нелепо установлена почти в центре комнаты.

Закончив перестановку, Винтерсмит сделал напоследок еще одну вещь – достал из-под мятой подушки небольшой черный полированный камень – не то гагат, не то оникс. Скорее всего, это был гагат, так как на камне был вырезан рисунок – схематичное, почти примитивное изображение домика. Не желая привлекать к камню больше внимания, чем следовало, Винтерсмит тут же спрятал его в глубокий карман пальто – туда же, где он держал свою трубку и курительные принадлежности.

Это действие оказалось быстрым и незаметным, но Сорсби, разумеется, тут же возжелал поговорить именно о камне:

– Ваш волшебный амулет?

Винтерсмит тяжело вздохнул. От людской назойливости он очень быстро начинал чувствовать тошноту:

– Будь это моим амулетом, стал бы я его держать в гостиничной спальне и показывать кому ни попадя?

Но Сорсби не так просто было провести:

– Это ваш волшебный амулет.

И это снова по вам видно. И очень грубо, сэр, говорить «кому ни попадя». Мы ведь оба одним промыслом заняты. Я все-таки рассказал вам о себе, о том, откуда я, из какой семьи. Показал вам книгу. Вы же ни слова о себе не сказали.

Но на это Винтерсмит лишь отмахнулся:

– О, мистер Сорсби, прошу вас, не думайте обо мне много. Я просто никто, посторонний человек, который делает, что должен, там, где это понадобится. И только.