313 дней: Агапэ

Наконец соглашаюсь с поступившим от Дилана предложением съездить куда-нибудь. Надо признать, что он безнадёжно привлекателен.

Дьявол! Майк наверняка содрогается от рыданий в эти секунды! А я договариваюсь о встрече с каким-то парнем! Мне нужно ехать обратно к дому. Гроздья пены всё зыблются жемчугом; гроздья гнева и тревоги. Деревья переминаются на побережье. Я обнаруживаю семейство в лабиринте отчаяния. Но душевная боль Кэррол (если страдания вообще присуще такой, как она) отступала день за днём, Майк же пришёл в разумное состояние лишь к похоронам в местной церкви.

Казалось, черты лица священника, произносившего должные слова, вырезал скульптор, который в разгар работы устал и отбросил свой резец. Нечто такое подавленное и горестное отражается в высоких скулах, в темной щетине… Вот что бы чувствовали другие на моем месте? Я стою на лугу с величественными деревьями, но это кладбище. Запах смерти. Такой тонкий аромат штормового моря и сырости, запах старости и запах площади. Запах публичного дома. Всё это сочетается со слезами близких и покалывающей прохладой, вместе с полевыми цветами по дороге и скупым молчанием.

Ночь. Пробило двенадцать. Теплота обстановки смешивается с языками сумеречного ветра с улицы, доносящегося от окна и развевающего тонкий, полупрозрачный тюль. Я специально не закрываю окно; надеюсь, что и так станет тепло.

– Я… я просто хотел сказать тебе спасибо за то, что ты рядом, Грейс, – мямлит Майк, сверкая голубизной глаз.

– Конечно, – слабо улыбаюсь в ответ я.

– И спасибо, что не побоялась полиции и исполнила мою просьбу… в буквальном смысле.

– Это было необходимо, Майк.

Его уставшие заплаканные глаза, кровавые протяжные капилляры похожи на ветвистые молнии в одну из тёплых южных ночей. Майк уходит, а на фоне Кэррол причитает о прошедших проводах; бросаю с ужасным негодованием одну из кроватных подушек в сторону так, что она отлетает от стены к ногам. Да когда придёт этот сон?! Последнее, что я могу пожелать, это остаться в этом дне.

В мрачный поздний час фантазия сбрасывает оковы рассудка, и зловещие образы обретают всё большую силу. Я подошла к окну, дрожь сжимает поперек мышцы живота. Вновь замечаю уже вторые человеческие очертания за эту ночь (кроме Майка). Женщина.

И вот никого вовсе и нет. Это была она! Точно она! Я уже видела её совсем недавно, в один из вечеров этого текучего лета перед приездом Али! В момент сильнейшей уязвимости я бегу вниз.