Авантюристы. Книга 2

–«Последняя стадия чахотки»,– машинально подумал он, знакомясь с семейством Петровых. Детишек, кроме Татьяны, было еще шестеро, мал, мала, меньше. После Татьяны, следовал по возрасту Пашутка – мальчишка лет двенадцати – копия матери. Даже румянец чахоточный уже присутствовал.

Пригляделся Мишка и к остальным детишкам. Марфутка – девчушка лет десяти, ему тоже не понравилась, неестественной худобой и румянцем не обыкновенным. Остальные дети опасений пока не вызывали и Мишка потащил всех на второй этаж в трапезную.

Здесь он сумел разговорить старших Петровых, ужасно застенчивых и неловко себя чувствующих в «хоромах барских».

– Иван Никанорович, а что же вы в суд на лиходея, вас сбившего, не обратились с иском?– спросил он сочувственно, зная ответ заранее. Спросил, чтобы разговор завести. Детишки, кстати, освоились за столом гораздо быстрее взрослых. Их Мишка, усадил с Татьяной за стол общий, большой. А с родителями присел за столик на четверых, который стоял специально для семейства, чтобы не стеснять белошвеек.

Иван Никанорович взглянул на Мишку глазами полными скорби и тот понял, что этот человек разуверился в справедливости на этом свете так давно, что и не ищет ее нигде, и ни в чем, принимая несправедливости и удары по голове, как должное.

– Понял,– кивнул Мишка.– «Тот прав, у кого больше прав?», «Закон что дышло и так далее?»

– Ну, дак… – кивнул Иван Никанорович, удобнее пристраивая изувеченную руку, которая не хотела слушаться и норовила соскользнуть с колена.

Мишка взял его ладонь в свою и проверил что с рукой. Рука сохла. Сухожилие, перебитое, не срасталось и лопнувшие кровеносные сосуды не хотели нормально снабжать клетки кровью. Что-то еще там было не правильно, но очень на глубоком энергетическом уровне и Мишка ограничился тем, что восстановил сосуды и сухожилие, попутно просто наложив положительную ауру на выздоравливающие клетки. Это у него получалось лучше всего.

– «Нужно просто пожалеть человека, посочувствовать ему про себя громко, чем громче, тем эффект выше»,– как-то попытался он объяснить свой метод Сереге и тот пожав плечами, отвязался с расспросами.

Вот и сейчас Серега сидел с ними за столом и с любопытством наблюдал, как начинают разглаживаться морщинки скорбные на лице Ивана Никаноровича, а румянец чахоточный, сползает с лица его супруги.

– А ты чего расселся? Серега, тащи самовар,

– Мишка щелкнул пальцами.– Давно стоит и паром исходит,

– Серега вскочил и помчался на кухню.