Смутные времена. Книга 7

Прыгнув в кювет снежный, он пролежал, закрыв голову руками несколько минут, пока не перестала вздрагивать земля от разрывов и поднялся, предварительно оглядевшись, на четвереньках. Самолетов больше видно не было. Да и темнело на глазах, так что Артур поднялся и, собрав свой скарб, двинулся в путь. Пройдя пару километров, он увидел лежащую на боку полуторку, опрокинутую взрывом. Она показалась ему знакомой и, поравнявшись с ней, Хрюкин убедился, что это именно та самая, которой управлял ефрейтор-псих. Ящики снарядные из кузова высыпались, покойник-лейтенант тоже лежал рядом с кузовом, скрючившись, а вот лыжи Артуру на глаза не попадались.

Наконец он их нашел метрах в двадцати от шоссе. Отбросило при взрыве. Совершенно не поврежденные, они опять вернулись к нему. Нацепив лыжи на валенки, Хрюкин вспомнил про ефрейтора и обойдя полуторку, увидел водителя лежащим у колеса. Будто ефрейтор хотел под ним спрятаться, но не успел. Лежал он лицом вверх и изо рта у него торчал прикушенный зубами сухарь. То, что водитель мертв Артур понял сразу, так что и подходить к нему, щупать пульс, не стал. Шапку снял, постоял десять секунд и пошел дальше, в сторону Можайска, до которого осталось всего ничего. Расстояние оставшееся он прошел быстро, даже не пытаясь останавливать транспорт, который в основном шел в сторону фронта. Город встретил Артура шумом автомобильных и танковых двигателей и интенсивным перемещением в строю военных. Черные развалины громоздились вокруг, ефрейтор покойный оказался прав, досталось городку на все сто процентов. Прокатившийся через него дважды фронт не пощадил ни одного дома. Сплошные руины оставил после себя. Приметив огонек, мелькнувший из подвального оконца одного из разрушенных домов, Хрюкин попытался пробраться через завалы бревен и кирпичей, но дважды наткнувшись в темноте на торчащие предметы, плюнул на это занятие и попытался выбраться обратно на улицу, хоть как-то расчищенную, проходящей техникой. В темноте он зацепился ногой за что-то и полетел куда-то, заорав истошно с перепугу. И упал, неудачно приземлившись. Лицом в битый кирпич. Так что очнулся не сразу. А очнулся от того, что кто-то теребил его за рукав и тоненьким голоском звал: – Дяденька, дяденька, вы мертвый? Здесь нельзя лежать. Холодно.

– Живой я, живой,– простонал Хрюкин, отрывая лицо от мерзлых кирпичей.– Кто это здесь?

– Я, дяденька. Меня Веркой звать. Я тут с мамкой и братом живу в подвале,– пропищал голосок.– Идите за мной.