Авантюристы. Книга 7

Факту этому очень обрадовался Сергей, предложив немедленно переселиться на территорию группы. Михаил с ним не согласился, оставив штандартенфюреру на сохранение в его несгораемом ящике портфель с документами, сославшись на их важность. Раммер в такой мелочи не отказал, попросив лишь продемонстрировать содержимое и сделал это так любезно, что отказать ему было не возможно. Михаил понимающе кивнул и портфель вывернул чуть ли не наизнанку.

– Только бумаги, герр Раммер и пару безделушек. На пару браслетов Фриц Раммер кинул взгляд мельком и принял портфель вместе с содержимым.

– Ну, вот они и попали, за пару дней М.Э накопится и разнесем эту «Порку» без пыли и шума. Я уж планировал тут пошуметь слегка,– признался Михаил этим же вечером. Оберст Фишер умотал к своим приятелям из штаба дивизии. Приглашал и их, утверждая, что в Остере открыт офицерский клуб с неплохой кухней и в нем собираются по вечерам отдохнуть от службы приличные люди.

– Бильярдный стол где-то канальи раздобыли и в картишки можно перекинуться в теплой компании,– перечислял он достоинства фронтового клуба, но «инспекторы», сославшись на усталость, отказались и он уехал с Гансом, оставив гостей в компании с русским пленным.

Семенов за день заметно приободрился и выглядел гораздо веселее, чем в середине дня. У него зудел и чесался травмированный глаз, который он скреб сквозь повязку и его уже перестала мучить жажда. Напился досыта, оприходовав чуть ли не всю канистру. Кормили его тоже досыта и питание усиленное, наложенное на эффект «энергетика-стимулятора», давала плоды зримые и незамедлительные.

Заняться ему, правда, было нечем и он валялся на кухне, подстелив спальник, иногда просясь в туалет. Обмен веществ в организме ускорился и после каждого похода в дощатые «удобства» Михаил усаживал Семенова за стол и заставлял есть. Иван Ефимович послушно брал в руки ложку и косясь, на непонятно ведущих себя немецких офицеров, ел свой десятый за день обед или уже ужин, если судить по времени. Сигарету потом он так же с удовольствием, предложенную, выкуривал и Сергей понял, что запасы пополнять табачные ему нужно просто в срочном порядке. Сигареты немецкие, предложенные ему Фишером, пахли плесенью и дым от них был вонюч и неприятен. По-видимому по распоряжению некурящего фюрера в табак специально добавляли какие-то ингредиенты, делающие его таковым. Чтобы отбить охоту у курильщиков к этому зелью, вредному для генотипа нации.

– Гадость какая это «Каро», говорят, что сам Штирлиц их любил.