За Стеной

Перетаскивал грузы и своим видом отпугивал чужаков во время её вылазок за металлом.

Артур – так звали нового поселенца – должен был прибыть к полудню. Смотритель решил заранее привязать Роро в загоне, чтобы тот не убежал с перепугу, но новенького привезли в посёлок чуть раньше. Роб только закрепил шлейку на холке кролика, как перед калиткой показался рослый парень. Кролик сжался, прижал уши к голове и прищурил красные глазки. Смотритель медленно повернулся к пришедшему и стал плавно поднимать открытую ладонь, призывая не шуметь, однако Артур из-за стенок загона не видел кролика и не понял жеста Роба.

– Это Вы местный смотритель? – в голосе отчётливо слышалось сдерживаемое раздражение.

Изгнанника можно было понять: испытывать тёплых чувств ему было не положено ни как цитадельцу, впитавшему городскую идеологию, ни как человеку, которого только что лишили дома.

– Тшшш… – Роб смотрел на Роро, который стал пятиться к стенке своего загона, и надеялся удержать того от бегства хотя бы закрыв дверцу.

Артур, погруженный в себя всё также не обратил внимания на предостережение.

– Мне сказали, что в крайнем доме живёт Роберт Гринн, – парень чуть повысил голос, пытаясь привлечь к себе внимание.

Роро не стал пытаться выскочить в дверь. Он просто перепрыгнул через стенку загона, попутно сделав пробоину в соломенной крыше строения. В этот момент его, наконец, заметил вновь прибывший. Парень с испуганным криком отшатнулся от калитки и упал в пыль.

– Роро-о-о! – момент побега успела заметить Мика, которая как раз вышла из дома.

Не сомневаясь ни секунды девочка, не успев обуться, устремилась за любимцем. За калиткой он чуть было не налетела на Артура, но вовремя подпрыгнула и перелетела парня. Роб в это время уже перескочил забор и нёсся в сторону зарослей кустов за огородами.

Поиски кролика продолжались до самых сумерек. К ним подключили и виновника побега Роро. В таких экстремальных условиях Артур познакомился с большинством местных жителей и окрестностями своего нового дома.

Настроение Мики попеременно сменялось с гнева на отчаяние, девочка либо осыпала проклятиями «невнимательного, грубого цитадельского болвана», за что получала нагоняй от дядюшки Роба, либо рыдала и сетовала, что Роро одному не выжить. Она предполагала самые жуткие картины.