Нам здесь не место

Сначала он дышал так же резко и дёргано, как и в тот момент, когда говорил. Но как только Дилан ощутил ладонью тепло моей кожи, стук его сердца постепенно начал успокаиваться и замедляться. Мышцы расслаблялись, я чувствовала это, держа его запястье. Дилан тяжело выдохнул, прежде чем я поняла, что он перестал-таки себя винить.

Я услышала шум, открыла глаза и посмотрела в сторону множеств зазвучавших голосов. Первая группа людей поднялась на лифте к поверхности, и они с возгласами стали высыпать на улицу и оглядываться.

Странное было ощущение, как будто я смотрю на них из кинозала, как будто я не с ними и не понимаю их. Я как-то отстранилась от их реакций, словно не понимала, что они чувствуют, хотя сама пережила это буквально полчаса назад. Но мне не хотелось думать о них и их чувствах. Мне хотелось смотреть на них безучастно, именно как из кинозала.

– Расскажи что-нибудь, – вдруг обратилась я к Дилану, продолжая смотреть на людей, выходящих из лифта и начавших разбредаться по округе. – Что угодно.

Просто расскажи.

Мне хотелось отвлечь мысли от героев сей сценки, хотелось подумать о чём-то другом. Только не об этих людях.

– Что?

– Не знаю… – протянула я. – Например, что… Что ты думаешь об этом убежище?

Дилан сразу уловил, почему я начала этот разговор. И он без отговорок поддержал моё желание отрешиться.

– Я думаю, что это не самое лучшее убежище, – начал он. – Но, скорее всего, выбора у военных не было. Бункер очень старый, и не подготовленный. Внизу даже не было кнопки вызова лифта.

Или же она просто сломана…

– Вот как? А почему же всё так плохо?

– Не знаю. Я просто думаю, что никто такого не ожидал. Никто не думал, что может что-то случиться, и что бункеры могут пригодиться в принципе. Вот за ними никто и не следил.

– Неподготовленными оказались не только мы, но и государство.

– Как ни странно, да. Бункер весь проржавел, и запасы продуктов там, наверное, со времён второй мировой. Странно, что он не развалился ещё. Военным нужно бы лучше следить за своими объектами, – и Дилан вдруг усмехнулся.

На моём лице тоже появилась улыбка. Всё это, конечно, очень грустно, но нам обоим уже так надоело грустить. Мы просто устали грустить. Поэтому организм сам просил хоть над чем-нибудь посмеяться, и я решила ему подыграть:

– У президента, должно быть, убежище первого класса.

– У президента убежище, как номер люкс в отеле, – подшутил Дилан.

– И там, наверняка, подают шампанское, – сдерживая улыбку, добавила я.