Мадам Арабия

Было неуютно, даже страшновато, и я не отняла ладонь.

Табличка «Emergency»[56 - Скорая помощь (англ.).] на входе в отсек, куда мы зашли, раздельные боксы, занавешенные шторами, – все это буквально сбило меня с ног. Я была уверена, что Хабиб ходит и курит, что ему нужно забросить еды и сигарет и развлечь болтовней. Хабиб лежал на койке, прикрытый тонким синим одеялом. На лице тканевая маска, на руке установлен катетер, от которого идет трубка к капельнице. На соседних столах – приборы, мониторы, иглы и вата.

Он сильно осунулся, словно высох, и казался невозможно маленьким и беззащитным.

– Эй, мы здесь!

Последующая сцена могла выжать слезы из кого угодно. Парни окружили Хабиба, стали целовать и обнимать, болтая по-арабски, тормошить, подшучивать. Я присела на койку, положила ему руку на плечо:

– Привет. Как ты?

Новости были так себе. Четыре дня назад Хабиб впервые почувствовал сильные боли в животе, но поездку в больницу откладывал. Когда наконец решился, в одном месте не было врача, в другом не приняли, и это задержало госпитализацию еще на некоторое время.

Состоявшийся наконец-то осмотр показал, что начали выходить камни из почек, один застрял в протоке и закупорил выход мочи. В клинике Хабибу дали препараты, поставили капельницу, и теперь все ждали доктора. Его вызвали сверхурочно – пятница, вечер, все специалисты по домам.

– Джамал со мной с самого утра, он не ел, не спал. Хороший друг, – улыбнулся Хабиб.

Джамал смущенно завертелся, пожал плечами – что такого! – и побежал куда-то звонить.

Подошла сердитая медсестра:

– Вас слишком много. Возле больного можно находиться только одному человеку, остальные выйдите, пожалуйста!

Мы высыпали во внутренний двор, где стояли в ряд машины скорой помощи. Парни закурили, обсуждая что-то на своем языке. Хуссейн, остававшийся с Хабибом, появился через несколько минут.

– Мне можно туда? – спросила я. – Я хочу посидеть с ним.

Мы вернулись в блок. Хабиб сидел на кровати, в больнице он растерял всю свою брутальность и казался добрым напуганным ребенком.

Я в неожиданном приливе чувств приобняла его.

– Ох, не хочу оставлять тебя в этом месте…

– Оставайся со мной, – улыбнулся он.

– Да. Оставайся с ним, я поеду и куплю ему что-нибудь поесть. – Хуссейн направился к выходу.

Мы с Хабибом оказались одни – условно одни, конечно, потому что с одной стороны бокс был открыт, чтобы была возможность наблюдать за состоянием пациента.