Мадам Арабия

Из-за веществ на Гоа происходило много печального: ДТП, травмы, драки, секс не всегда по взаимному согласию. Это никого не учило, и, оправившись от травм, мужчины и женщины приходили на любимые настилы с подушками в шеках и устраивались «to relax». Я первое время дико пугалась, потом привыкла. Гашиш стал элементом обычной жизни, в Калахара Residency курили почти все, и из-за повседневности зрелища его острота сгладилась.

Дилером оказался полный молодой мужчина, по виду африканец. Он сидел в компании других темнокожих и арабов.

Над пляжем и столом, где расположилась компания, витало характерное облачко. Обмен был быстрым – продавец вытащил из кармана два комочка, Хабиб повертел их в руках.

– Маленькие. В прошлый раз больше были. Давай еще один.

После короткого спора на ладонь Хабибу лег еще один комочек. Он был похож на смолу, коричневый, пластичный и немного липкий, с запахом специй. Завершив обмен, нас усадили за стол, тут же скрутили «заряженную» сигарету, чтобы клиент убедился в качестве продукта.

Хабиб сделал несколько затяжек. «Нам же домой ехать», – подумала я с испугом; меня даже испарина прошибла. Я поднялась со стула, подошла к Хабибу сзади, показательно обняла его за плечи:

– Поехали. У меня вечером планы на этого мужчину…

Это был единственный способ вытащить Хабиба из-за стола легально. Все с пониманием ухмыльнулись и задерживать не стали. Доехав до дома и спрыгнув с байка, я зареклась когда-либо еще с ним связываться. Рядом с этим парнем было опасно.

В школе интересовались здоровьем Хабиба. Институт был местом, куда стекалась информация из всех студенческих домов, таких, как наш. Студенты-арабы селились группами, занимая виллу или этаж целиком, и так же вместе выезжали на учебу, закупали продукты на всех и готовили сразу на компанию в одной-двух-трех кастрюлях. Если среди своих становилось скучно, то из одного дома ездили в другой в гости. Когда что-то случалось, слухи и сплетни передавались с немыслимой скоростью и в учебном заведении становились всеобщим достоянием.

На вопрос Кейт, что с Хабибом, друзья в классе во всеуслышание заявили: «He can’t pee»[57 - Он не может писать (англ.).]. Я, услышав это посреди урока, захлебнулась водой, которую в тот момент отпивала из бутылки. По мне, такая откровенность не лезла ни в какие ворота, но арабы были людьми, близкими к земле, натуралистичными, им обсуждение деликатных моментов не казалось делом интимным.