Мадам Арабия

Напряжение медленно спадало. Мы коротали время, разбирая арабский алфавит. Хуссейн учил меня писать буквы, расчертив листочек в тетради на строки, чтобы я могла тренироваться; он улыбался. В шестом часу, на рассвете, я поднялась к себе. Мне показалось, что лысый смотрел вслед с едва уловимым разочарованием.

Следующие дни Хабиб выглядел прилично, оживленно болтал с приятелями и часто появлялся на балконе. В один из вечеров он, неожиданно встав передо мной, спросил:

– Я еду в Арамболь на байке. Хочешь со мной?

Я не стала спрашивать зачем, натянула толстовку и спустилась во двор.

Хабиб был уже в седле, протянул мне наушник от плеера, я устроилась у него за спиной, и мы выехали из ворот. Хабиб оказался трезв и ненакурен, поэтому вел аккуратно и бережно, но мы все равно неслись рискованно быстро: арабу нравилась скорость и ветер, бьющий в лицо. Ночь стояла такая, какие бывают только в Индии, перед нами вилась бесконечная дорога с битым асфальтом, по обеим сторонам топорщились кусты, попадались безмолвные улицы с закрытыми ставнями магазинов, золотистый месяц висел рожками вверх, над дорогой летел запах жасмина, а воздух был теплым, как остывающий чай. Через час пути под звездами мы вырулили в Арамболь, где высадились на пляже, и Хабиб пошел искать драг-дилера.

Простота отношений людей с наркотиками в Гоа поначалу вызывала у меня шок. Отправляясь в путешествие, я не знала, что штат является последним прибежищем хиппи с их «Sex, drugs and rock&roll».

Мода на этот образ жизни, казалось, давно отошла, но в гоанских барах можно было встретить немало постаревших, поседевших мужчин и женщин c пирсингом и тату и в драной одежде. У них были и молодые последователи, которые били в барабаны на закате, плели косички и дреды, курили марихуану и гашиш. В каждом шопе можно было найти полотенце или покрывало с Бобом Марли: употребляя вещества, многие считали, что становятся таким образом ближе к легенде регги. Ароматом гашиша, навязчивым и резким, были полны пляжи: дым плыл над столиками, за каждым углом смешивали, скручивали и предлагали. Попросить косяк было так же просто, как обычную сигарету. Труднее отказаться: сразу за «нет» начинались расспросы: не хочешь гаш, тогда ЛСД? Кислота? Кокаин? Марихуана? На trance party тела танцевали, двигаясь странным, дерганным образом. Наркоманов можно было опознать по глазам: белки наливались кровью, и выражение лица становилось бессмысленным.