Ли и Вера в Навийском царстве

Волхв довольно скоро вышел, неся в руке пухлый розовых корень с пышной зеленью вверху, который издавал пронзительный визг. Сестры закрыли уши, а Кащей казалось даже не шевельнулся.

Довольно быстро Ли с Верой привыкли и отпустили руки от ушей.

– Адамова голова – редкое магическое растение, которое растёт только в двух местах Нави. Собрать её – огромная удача. Своим криком она убивает того, кто её вырывает из земли, поэтому Волхвы призывают фантом чёрной собаки для этого, – шёпотом пояснил Кащей Ли.

Вдруг визг усилился и вскоре прекратился.

Волхв поджёг корень и стал окуривать им пространство вокруг всех них. При этом он что-то шептал на распев, какой-то древний и не понятный язык, Ли не могла разобрать. Волхв закатил глаза и зрачки его полностью исчезли, стали белыми, словно растворились в белках. А сам он погрузился в транс, с тлеющей Адамовой головой в одной руке и, цветущим уже белыми колосовидными цветками, торчащими вверх из пышной зелени верхушки, посохом в другой.

Волхв обильно окуривал их дымом необыкновенного растения.

Дым клубился и клубился, и Вера готова была поклясться, что увидела в нем чёткие очертания толи сокола, толи ястреба, застывшего в атакующей позе со взмытыми вверх крыльями. Своими лапами он словно пытался оттолкнуть волхва, закрывая от него девочек могучей спиной. Ли же, наоборот, видела в этих густых клубах дыма непонятные ей образы, скорее напоминающие стихии, что-то вроде вьюги или урагана, что-то бестелесное, но достаточно оформленное, чтобы это разглядеть. Казалось, Волхв пытался пройти сквозь этот дым или убрать его со своего пути, но дым снова и снова нагорал и с каждым выпадом Волхва дым отвечал всё агрессивнее – то оскалом дикого зверя, то обжигающими языками пламени. Со стороны всё это напоминало длинную зрелищную пляску, от которой Кащей уже начинал уставать.

– Ну и долго ты ещё там шаманить будешь?!– не имея привычки ждать, поторопил Волхва Властитель Нави.

Волхв немного повёл головой в сторону Кащея и издал неимоверно страшный и громкий медвежий рёв.

Его ноги стали обращаться огромными мохнатыми лапами, руки покрылись шерстью, разбухли и из пальцев выскочили черные длинные когти, да и сам Волхв увеличился так, что тряпки, покрывавшие его тело, разорвались в клочья. Старое и мудрое лицо Волхва, которое пугало своей строгостью, теперь превратилось в клыкастую и разъярённую морду дикого зверя – бурого медведя, ревущего не от ярости, а от боли трансформации.