Эсми Солнечный Ветер

И это было так возмутительно! Я в момент выхода за пределы атмосферы в истерике бьюсь, а он… а ему смешно.

– Ну слава богу! – воскликнул Тамир.

А я насупилась и сложила руки на груди. Но не спросить не могла:

– Чему хоть радуешься?

– Просто я уже начал думать, что ты идеальна, – с прежней улыбкой сообщил муж. – А жить с идеалом, знаешь ли, хлопотно.

М-да… мужская логика во всей красе. Впрочем, не могу не признать, что в этих словах есть изрядная доля истины. Идеал – это действительно сложно.

Я залпом допила остатки чая и, забив на бесполезный в этой ситуации завтрак – а зачем есть, если через полтора часа все обратно выйдет? – отправилась к переговорной панели.

Отель не маленький, тут должны быть и магазины, и возможность дистанционного заказа с доставкой в номер. Все купить не успею, но самое необходимое подберу.

Это был ад! Это был треш! Это было хуже, чем все, с чем мне приходилось сталкиваться за всю мою карьеру! Ладно, что там карьеру… за всю жизнь.

– Эсми, почему свадьба была тайной? – вопил один репортер.

– Эсми, вы намерены покинуть сцену и посвятить себя семье? – орал другой.

– Эсми, вы беременны?

– Эсми, как так получилось, что вы вышли за…

Умение абстрагироваться от шума и навязчивого внимания – наше все. Без него в медийном бизнесе не выжить. И я абстрагировалась. Я в самом деле не слышала вопросов и криков, зато улыбалась широко и искренне.

А Тамир придерживал за талию, но был хмур, как грозовая туча. Не удивительно – вчера, на свадьбе, все было приличней.

В смысле – репортеров было меньше, и вели они себя на порядок сдержанней. Теперь же мы оказались в окружении, и вопросы хлынули лавиной, а гвалт стоял такой, что даже опытной в таких вещах мне хотелось заткнуть уши.

Кроме репортеров тут присутствовали фанаты. Я не приглядывалась, но все равно заметила главу своего фан-клуба и нескольких ребят и девушек, которые всегда, на каждом концерте, у сцены стоят. Несмотря на творящийся вокруг кошмар, я была рада их видеть и им улыбнулась отдельно.

От толпы отделяла стена охраны, усиленная полицейскими. Этот живой коридор тянулся до самой стоянки, на которой не было ни одного гражданского кара, кроме кара Тамира. Хотя назвать эту черную махину «гражданской» было сложно…

Если честно, я никогда таких не видела. Он напоминал замершую перед рывком акулу, и хотя никаких предпосылок для подобных рассуждений не было, мне казалось – кар буквально нашпигован оружием.