Путь магии и сердца

– Эмелис, что ты предлагаешь? – голос прозвучал сварливо.

– Я прошу вас повлиять на Джаста, Мая и Питкара. Вразумить. Объяснить, что их действия…

– Эмелис! – перебил ректор. – Эмелис, подумай головой!

Я нахмурилась, уставилась недоумённо. А господин Морвен в очередной раз поморщился и начал объяснять:

– Госпожа студентка, я не могу выполнить вашу просьбу. Вы не дети, вы – взрослые люди, и вопрос ваших личных, подчёркиваю – личных отношений находится вне моей компетенции.

У меня от возмущения даже рот приоткрылся, а Морвен продолжал:

– Вы очень красивая девушка, Эмелис.

Более того, вы – талантливый защитник. Нет ничего удивительного в том, что вас одаривают вниманием. Но это внимание, как уже говорил, носит личный характер и границ не переходит. Я могу вмешаться в ваш спор с господином Ликси, но Джаст, Питкар и Май…

– Что значит «не переходит»? – выдохнула я. – Джаст… Да он меня на глазах у всего курса…

– Ну что? Что он вам сделал? – снова перебил ректор. – Поцеловал? Знаете, в отношениях боевиков и защитников и не такое случается.

Дурбор! Королевство тупиц и неотёсанных мужланов!

– Господин Морвен, вы обещали моему отцу…

Старик опять недослушал.

– Я прекрасно помню, что обещал вашему родителю. И я своё слово держу. Вы получаете образование, питание, вам доступно всё, что доступно прочим студентам. Кроме того, я продолжаю хранить вашу тайну, хотя тот же Ликси уже интересовался, в каком таком роду водятся столь упрямые девицы.

Намёк был недостоин аристократа, коим господин Морвен, кстати, и не являлся.

Но вполне допустим для мага. И этот намёк сказал больше, чем все приведённые ректором «аргументы».

Я с огромным трудом подавила вспышку ярости. Встала. Отойдя от кресла, присела в глубоком реверансе.

– Мне жаль, – старик чуть смягчился, – но я действительно не могу помочь. Личные дела, они такие… скользкие.

– Я поняла. Спасибо.

Ещё один реверанс, крутой разворот и… и всё. Я снова наедине со своими проблемами. Хуже того, теперь я точно знаю – в случае чего на ректора рассчитывать не стоит.

Нет, какая-то доля истины в его рассуждениях имеется. Мы действительно не дети, а личные отношения – сфера, вмешиваться в которую себе дороже. Но всё равно обидно. Обидно и ужасно неприятно.

Покидая негостеприимный кабинет, я кусала губы, в искренней надежде, что смогу, сумею сдержать эти проклятые слёзы. И отчётливо понимала – пилюли, которую прописал Кирстен, надолго не хватит.