Путь магии и сердца

Через пару дней всё начнётся сначала. Букеты, почтовые журавлики, попытки зажать в уголке, и не только.

Ещё понимала: чувство, которое зарождается в сердце, – это даже не паника. Самое настоящее отчаяние.

И даже помыслить не могла, что всё сложится совсем иначе, что судьба уже приготовила лучший из всех возможных подарков…

Я толкнула тяжёлую, покрытую витиеватой резьбой дверь и замерла в удивлении. На крыльце административного корпуса скучал Кир. Боевик стоял, облокотившись на перила, и бездумно глядел в пространство.

– Кир? – тихо позвала я.

Парень повернул голову, будто нехотя отлепился от поручня.

– Быстро бегаешь, – уголки его губ дрогнули.

Я на ответную улыбку была не способна.

– Что ты тут делаешь? – глупый вопрос. Глупый и некорректный.

– Тебя жду.

– Меня? – ещё один глупый вопрос, но… это Морвен виноват. Окончательно из колеи выбил.

Синеглазый молча протянул руку, стащил с моего плеча сумку с учебниками. Тут же подставил локоть, предлагая опереться – жест не из этой, из другой жизни.

Я приняла помощь с молчаливой благодарностью. Привычно подобрала юбки и, ведомая Киром, спустилась с крыльца. Стук собственных каблуков показался оглушительно громким.

– К Жабе ходила? – спросил синеглазый тихо.

– Прости?

– Морвен. Его прозвище – Жаба.

Я удивлённо приподняла брови.

– Почему?

– Похож, – пожал плечами Кир. И добавил вроде как невпопад: – Надеюсь, ты не против прогулки?

– Не против.

Брюнет подарил ещё одну лёгкую улыбку и неспешно повёл к аллее.

Клёны давно оделись в золото, но листья роняли крайне неохотно. Газоны ещё хранили память об изумрудном лете, а цветы на единственной клумбе, расположенной ровно напротив главного учебного корпуса, уже пожухли.

– Нет, – убеждённо сказала я. – Морвен на жабу не похож. Он похож на политую сахарной глазурью булочку.

– Ну разве что внешне, – усмехнулся сокурсник. – А по сути – жаба.

Крыть было нечем. Кир прав. Равно как и тот, кто наградил ректора столь неоригинальным прозвищем.

– Спасибо. – Запоздало, но всё-таки. – Спасибо, что вмешался на тренировке…

– Ерунда, – ответил боевик.

Я же в который раз отметила – Кирстен говорит искренне. Он действительно считает, что это «ерунда», и благодарности не ждёт.

Мы молча миновали узкую боковую тропинку и ступили на широкую, мощённую разноцветной плиткой дорожку.