Абьюз. Питерские сны

Мама выключила свет, и на стене заплясали страшные тени. Маня тихонько натянула одеяло на голову. Наступила полная тишина, только громко со скрипом тикали часы. Слезы текли и текли, и Маня чувствовала себя очень плохой, дурной, ей хотелось просить прощения, обнять маму, поцеловать ее, и увидеть, что она простила ее и снова любит. Но мама спала, и нельзя было ее будить. Завтра, завтра Маня будет просить прощения, и обнимать, и целовать ее. Завтра, завтра…

Всхлипнув, Маня уткнулась носом в мокрый угол подушки и уснула.

Она шла по полю из голубых колокольчиков. Цветы сияли под лучами солнца и мягкой волной покачивались на ветру, и нежно-нежно звенели. И тут появилась мама. Она шла сердитая и строгая, и била ремнем по колокольчикам. Цветы осыпались, нежный перезвон их затихал, сменяясь протяжным гулом. «Нет! – горестно закричала Маня. – Мама, не бей! Я больше не буду!». Но мама не слышала ее. Она шла, твердо поджав губы, и все хлестала и хлестала ремнем. И вскоре только стебельки качались на ветру. Солнце погасло. И Маня погрузилась в темноту.

Тихий свет золотых фонарей.

Спящий город уснул в колыбели.

Это отзвук печали моей,

Это звуки печальной свирели.

Я танцую в вечерней тиши,

Одинокая комната тает,

И из детской певучей души

Льется песня далекого рая…

«Началось все с листа, трепещущего на ветру».

    (Дж.-Р. Толкин)

«Каждый лист дерева становится страницей священного писания, если однажды душа научилась читать…»

    (Неизвестный автор)

«Господи, может быть, и я, сама того не ведая, попирала ногами Твои всеблагие дары, может быть, и моя душа была заражена спесью, и только Твое милосердие не дало мне пасть ниже, но поддержало меня!»

    (Г.

 – Х. Андерсен)

Как хорошо было в тот морозный осенний день! Воспитательница шла по улице, а за ней, словно воздушные разноцветные шарики, крутились и подпрыгивали от нетерпения дети. Среди них была и Маня.

Мимо спешили куда-то люди, и одна девушка задержала свой взгляд на Мане, улыбнулась ей и побежала дальше.

И вот, наконец, Парк! И аллея с высокими столетними кленами. Дети разбрелись по аллее, а Маня, застыв на месте, смотрела на небо. С неба падали листья. Они медленно кружились, словно легкие перышки, и тихо опускались на землю.

– Это заколдованные птицы, – шептала Маня. – Раньше они были дикими голубями, – объяснила она подошедшему мальчику. – Они были дикими и свободными.