День 21. Книга вторая

Сводки касались миллиона разных вещей: от экономики до настроений в обществе, и, находя внизу того или иного документа визу Браунинга, я в тревоге поднимала глаза на вход, опасливо ожидая, что он вот-вот материализуется в дверях и снова подсядет ко мне за стол. Я понятия не имела, как с ним теперь разговаривать. Складывалось ощущение, что наши с ним отношения словно неслись кубарем с горы, и каждый раз я думала, что вот он стоп, где я могу перевести дух, подумать, привыкнуть, как снова происходил какой-нибудь сдвиг, форс-мажор, к которому я абсолютно не была готова.

Браунинг не материализовался, но Дебби, подняв голову и увидев меня, тут же вскочила со своего места и устремилась ко моему столу.

– Привет, Флоренс, прости пожалуйста, я не помешаю?

Она уселась напротив меня. Её большие, детские глаза были заплаканными, а лицо чуть припухшим, будто она не спала полночи. Всегда радостно-возбуждённая, сегодня она давила из себя улыбку. Я не отказала ей, прикидывая в голове, как бы тактично спросить у неё, в чём дело.

Хотелось надеяться, что это не Уилсон допекает её своими домогательствами.

– Извини, что я на тебя всё это вываливаю, просто мне тут вообще больше не с кем поговорить. В отделе одни мальчики почти, а женщины меня не особо воспринимают всерьёз… – Каюсь, я тоже не воспринимала её всерьёз, радовало только то, что я гораздо умелее многих скрывала это. – Я вчера пригласила Дэмиана поужинать. В «Лайм», – зачем-то уточнила она, хотя я и так поняла это.

Я поняла ещё вчера, что Браунинг до поездки ко мне был в этом заведении и теперь узнала, с кем.

Меня накрыло волной чувство стыда и досады, а после к ним присоединилась и злость. Я тут едва ли не крышей еду от переживаний, а он работает на два фронта? Чёрт, ну и дерьмо.

У меня пропал аппетит, и я почти не слышала, что щебечет там себе Дебби, делая большие, круглые и заплаканные глаза пока фраза «…принадлежит другой», случайно не врезалась мне в слух.

– Прости, Дебби, я задумалась. Повтори, пожалуйста.

Левицки недовольно-обиженно сдвинула брови, но повторила.

– Он сказал мне: «Извини, Дебби, ты чудесная девушка, но моё сердце давно занято. К сожалению моё чувство безответно, поэтому я хорошо тебя понимаю», представляешь?! – она смахнула рукой слезу с длиннющих ресниц, а я подавилась водой. Я так долго кашляла, что изумлённая Левицки подскочила ко мне с намерением похлопать мне по спине. Я вдруг испугалась, что она надаёт мне по лицу.