День 21. Книга вторая

– Спасибо-спасибо, – перемежая кашель сдавленными вскриками, я замахала руками. – Уже прошло, всё.

Спрятав глаза в стол, я принялась вытирать салфеточкой брызги, попутно стараясь унять дрожь в руках.

– Чудовищно несправедливая жизнь, чудовищно, – вздохнула Левицки. – Он был таким искренним… Я даже злиться на него не могу, – Левицки вздохнула ещё глубже. – Он мне шанса не дал. Что же там за идиотка такая?! – воскликнула она в пустоту и я, наконец, подняла на неё глаза, только сейчас целиком и полностью осознав то, что речь шла обо мне.

Браунинг сбежал со свидания с ней ко мне. Он озвучил свои чувства, не называя имён и не представляя, что Дебби слово в слово донесёт его речь до меня. А, может так и было задумано, ведь Браунинг – та ещё заноза с процессором вместо мозгов! Нет, он не мог знать, что Левицки считает меня своей приятельницей, если только та сама не разболтала о нашей с ней единственной совместной пробежке… А, может, я все это придумала, и у него совсем другая боль – какая-нибудь школьная подружка или… От переизбытка информации у меня разболелась голова, надо бы переключиться. Я всерьёз задумалась об отпуске, который раз за разом предлагал мне Максвелл, как о способе сбежать.

– Мне жаль, Дебби, – охрипшим от кашля голосом произнесла я. В груди болело от натуги. – Слушай, что ты думаешь насчёт Уилсона?

Она вопросительно взглянула на меня.

– Если уж мы о неразделённых чувствах говорим… – намекнула я. Взгляд Левицки прояснился, блеснул искрой интереса.

 – Он хороший парень, правда. Ты могла бы дать ему шанс.

Дебби хмыкнула, покрутила браслет на запястье. Воспряла духом. Она наконец-то становилась похожа на саму себя – чуть взбалмошную и лёгкую, это радовало, а то я уже начинала за неё волноваться. Странно, я поймала себя на мысли, что проникаюсь к ней тёплыми чувствами.

– Он не в моём вкусе… не знаю… – она вздохнула, сложила на груди руки. Смотрелась она при этом забавно, будто пирожное не могла выбрать в супермаркете.

Браунинг тоже никогда не был в моём вкусе, и я не понимала, отчего меня сейчас так трясло в какой-то безотчетной, глупой, детской эйфории.

Мы добрались до Седьмого района к двум часам дня. Чем ближе мы подъезжали к месту назначения, тем сильнее меня накрывало чувство дежавю. Я уже была здесь. Именно там, у закутка, обнесенного драной рабицей, с тремя ржавыми мусорными баками внутри я устроила драку.