Нерассказанные истории

Он продолжал идти, согнувшись, едва переставляя ноги, и остановился только у ступенек, ведущих к входным дверям районной больницы.

На ступеньках курил хмурый врач. Он окинул Андрюшку усталым взглядом:

– Чего тебе, пацан?

Наверное, принял за беспризорника, что неудивительно. В таком-то виде.

У Андрея на глазах блестели слезы. И он сказал то, на что хватило сил:

– Дяденька, помогите!

Светлана сидела на кухонном стуле, раскачиваясь из стороны в сторону, будто скорбный маятник. Как заведенная кукла со сбившимся механизмом монотонно отвечала на вопросы приехавших полицейских.

Да, Андрей пропал. Нет, ничего не говорил. Настроение было хорошим. Все как обычно. Нет, он никогда не делал ничего плохого, он очень хороший мальчик. Нет, он не мог сесть в чужую машину или пойти куда-то с незнакомцем. Это исключено. Нет, она не представляет себе, где он может быть.

Если бы представляла, то не стала бы вызывать полицию. Да, у него много друзей. Да, есть телефоны и адреса. Нет, отец не мог его забрать.

Потому что он умер пять лет назад. И так далее. И так далее…

Пока полицейские проводили осмотр квартиры, искали в комнате Андрея нечто, что могло бы помочь им угадать, где он, обзванивали его одноклассников и друзей из двора, Светина мама дрожащей рукой накапала в рюмку «Валокордин», протянула Свете:

– Выпей.

Света опрокинула рюмку, как будто там была водка. Лучше бы там была водка.

– Что? Нашли? Весь в крови? Точно он? – из прихожей доносился голос одного из полицейских, – Под описание подходит? А, то есть мальчик в сознании, называет себя?

Света выпрямилась как струна, уставившись распахнутыми глазами в темнеющий дверной проем.

Оттуда показался полицейский:

– Нашелся ваш мальчик. Он в больнице, его жизни ничего не угрожает.

Света не помнила, что было дальше. Позже много раз пыталась вспомнить, но так ничего и не вышло. Пробел. Провал.

Разум заработал лишь в тот момент, когда по больничному коридору ей навстречу бежал Андрюшка, раскинув в стороны руки.

Краем глаза она заметила, что его куртка перепачкана чем-то бурым. Но все это не имело ни малейшего значения. Он здесь, с ней, живой, теплый, любимый, и макушка так сладко пахнет солнцем.

– Мамочка, ты только не ругай меня, я не мог поступить иначе.

Света обнимала его изо всех сил, вцепившись в детские плечи, прижав к себе, боясь, что он растворится, что все это окажется сном. Она даже не сразу поняла, что он ей пытается что-то рассказать.