Нерассказанные истории

Завтра я с удовольствием выслушаю очередную байку из криминального прошлого пана Ёжи.

На следующие семь преступлений также вынесены подтверждающие приговоры. Иного и быть не может. Я знал это. Судьи тоже.

Кто-то из смертей по большому секрету рассказал мне, что я в любимчиках у Небесной Канцелярии за понимание своей работы. Истинную суть удаётся понять не многим. Заключается она не в сопровождении умерших, а в сокращении их количества, а значит, в умении оставлять те самые души в жизни. Я сам-то понял это не так давно.

Просто люблю свою работу… хотя среди смертей слово «любовь» считается человеческим атавизмом и к аргументам не приравнивается.

Поэтому с каждым приговором мое пламя все сильнее скачет в груди, плавит ребра до красноты. Боюсь плащ сожжёт. И так пованивает паленым.

– Преступление одиннадцатое. Савельева Катерина. Должна была умереть девятнадцатого ноября две тысячи восемнадцатого года, но ты оставил ее в жизни. Объяснись.

На голограмме блондинка в домашней одежде.

Сидит на диване, укутавшись в плед. Смотрит сериал, ревет белугой, размазывая по лицу тушь.

Костяшки пальцев предательски звенят, я прячу руки за спину.

– Барышня Катерина очень добрая девушка. Волонтер в приютах для бездомных животных. Работает журналистом, всегда пишет только честные статьи. А ещё она мечтает написать книгу, роман. Я уверен, когда она напишет ее то, сможет помочь многим людям… Ее идеи о…

Говорю что-то ещё. О том какая она хорошая, добрая, красивая.

Красное пламя в глазницах судей полыхает все праведнее.

– Аннулировать пребывание в жизни.

Мое пламя вырывается из-под ребер, прожигает плащ. Я пытаюсь его поймать, засунуть обратно в грудину, но оно больше не подвластно мне. Струится по моим костям огненными всполохами, будто хочет сжечь заново, капает на полевые цветы жгучими слезами.

– Пожалуйста! Умоляю! Я, – знаю, не должен этого говорить, но что мне ещё остаётся делать? – я люблю ее

Падаю на колени.

Судьи приближаются ко мне в своих креслах. Рассматривают, будто видят впервые.

– Она не совершила ничего выдающегося. Но ей только двадцать семь лет! У неё все ещё впереди. Пожалуйста. Обещаю! Я обещаю, что она станет лучше. Напишет эту чертову книгу или спасёт тысячу жизней.

Судьи переглядываются, перешептываются на древне-ангельском.

– Ты знаешь, что максимальное число оставленных в жизни за один суд не может превышать десять душ.