Последнее лето

Спарки – продолжала Ася, показывая на кузов и улыбаясь.

– U sportsmens? Divers? – спросил белая майка.

– Surfers. Kite-surfers – радостно сияя, ответила Ася.

– Ah. U go D*****d? – спросил парень. – We… Эээ… Go D*****d. – и он по очереди обвел указующим жестом себя, своего попутчика, машину и синюю даль, в которой уже занимался рассвет.

– Sea? You go to the sea? – дошло, наконец, до Дэна. – Они, по ходу, на море едут.

– Ну да, и нас зовут с собой – сказала Ася.

– Sea! Баар! Д***д! Go? – нетерпеливо спросил белая майка.

– Вы как хотите, а я go – сказала Ася, закидывая рюкзак в кузов.

– Нет, блин, здесь останемся. Любим, знаешь ли, ночью на обочине посидеть, покурить… – проворчал Дима, залезая следом за ней.

– Attention! Device! – обеспокоенно сказал нам второй парень.

– Окей-окей, understand! – успокоила его Ася – Пацаны, аккуратнее там, полный кузов снаряги, не сломайте чего, а то фиг расплатимся.

Пол в кузове был застелен полосатым ковром. Мы кое-как распихались между ящиками со снаряжением.

Я практически оказалась при этом на коленках у Дэна. Он вроде не возражал. Впрочем, я тоже.

За горами медленно поднималось солнце.

Машинка хрюкнула и покатила в наступающий день.

Баар

13

Один раз, очнувшись от тяжелого дорожного полусна, я вдруг увидела новые горы. Беспорядочное нагромождение света и тени, будто парящее над землей. Холодно, очень холодно, а впереди небо.

– Эй, мы, кажется, приехали – голос Аси, еще через пару часов. Пыльная улица, серые одноэтажные домики.

Заборы, через которые кое-где свешивается зеленая ветка дерева, давая понять, что там, за забором, все по-другому и идет своя особенная жизнь. Там еще не проснулись. И не помышляли о том, что можно ехать всю ночь в кузове с железными баллонами в направлении моря.

Южный город вне времени. Кажется, я уже все это видела. Быть может, в кино.

Наши парни-арабы куда-то делись. Мы постояли у машины, и, не дождавшись их, взяли вещи и пошли вперед по улице.

Улица упиралась в море.

Над сонной набережной носилась молитва и тихий звон дверных колокольчиков, бившихся на ветру. Они висели у входа в лавку с деревянными верблюдами. Лавочка только открылась, и сонный курчавый парень подметал перед ней мостовую, напевая себе под нос.

У самой кромки моря были несколько кафешек. Из них пахло яблочным табаком и ладаном. Официанты поливали водой набережную перед своими кафе, и улыбаясь, иногда переговаривались друг с другом.