Канарейка для ястреба

Но, не судьба…

Я очень быстро становлюсь посмешищем в своей старой изношенной куртке среди богатеньких наследничков, которым невдомек, что за стенами их дорогих особняков существует другой мир, где голод и нищета – в порядке вещей, и есть много детей, у которых нет возможности носить даже такую поношенную куртку, что сейчас красуется на мне…

В меня тыкают пальцем и смеются, а я упрямо иду вперед, пока чей-то голос не выкрикивает мне вслед:

– Твои предки даже на нормальную обновку заработать не могут? Папашка, небось, алкоголик конченый, мать – шлюха!

Обидная фраза, брошенная мне вслед, вызывает у окружающих вспышку очередного хохота.

Я же осознаю, что на этих словах выдержка покидает меня.

Оборачиваюсь, уставившись на свою одноклассницу Аманду – полноватую конопатую девчонку в дорогих шмотках и серой меховой шапке, что так некрасиво подчеркивает круглое раскрасневшееся лицо девицы, сейчас ржущей над своей шуткой с грацией лошади.

Я направляюсь прямо к ней, и, приблизившись вплотную, смотрю на нее исподлобья, но она не понимает моего молчаливого призыва заткнуться пока не поздно.

Не осознает, что правы они в одном. Уличная я. В нашем районе слабаки не особо выживают.

Улица имеет свои правила и в разборках шпаны есть один закон – нерушимый, которого все придерживаются: говори все, что хочешь, но родителей – не тронь. За такое по головке не погладят, разве что куском арматуры.

Краем глаза замечаю, что народ начал подтягиваться, почуяв начало представления на уличной сцене.

Парни постарше с интересом смотрят и шутят в ожидании кошачьих боев. Кто-то улюлюкает и подначивает. Всем хочется стать свидетелями веселого зрелища с утра пораньше.

Если в чем эти уроды и были сейчас правы, так только в том, что я действительно не из благополучного района, в котором меня научили кое-чему. Был у меня удар, хорошо поставленный и отточенный исключительно на парнях, на девчонках еще ни разу не опробованный. Удар действенный, сильный, не одного пацана заставивший корчиться у моих ног.

Краем глаза осмотрелась, поняв, что пока у меня только один противник в лице моей одноклассницы, все остальные просто весело проводят время за наш счет. Наблюдают. Смеются. Даю время Аманде собраться и осознать, что не права она. Нельзя людей, которых в глаза не видела, так оскорблять.

Пусть смолчит сейчас, и я просто повернусь и уйду. Мой молчаливый призыв остается незамеченным.