Канарейка для ястреба. Реальная жизнь

Пока мать на работе, вспарываю брюхо старой игрушке. Друг детства принимает в свое плюшевое нутро мою тайну, становится молчаливым напоминанием и убирается с глаз долой в шкаф.

Не хочу видеть. Не могу вспоминать.

Чашка с силой грохается о стол и Фил устремляет на меня холодный взгляд. Его глаза меняют цвет, темнеют, приближаясь к оттенку мокрого асфальта.

– Что именно тебе нужно от меня? – прямой вопрос и такой же взгляд.

– Я хочу продать ювелирные украшения. Мне нужно, чтобы меня не обманули и не убили из-за этих побрякушек, – отвечаю так же прямо.

– Понял, – сухой ответ и хлесткий взгляд. – Как эти цацки к тебе попали? Если левые вещицы с темной историей или побрякушки, за которыми придут…

Я не позволяю ему закончит свою мысль. Прерываю. У меня нет ни желания, ни времени на это все, голова раскалывается!

– Это мои вещи, Фил. За ними никто не придет. Они со всеми необходимыми сертификатами… Это подарки.

Не успеваю придержать язык за зубами, позволяю обиде прорваться и осознаю, что именно я сейчас сказала…

Идиотка! Я подтвердила предположения Гринвуда относительно своей персоны.

Откуда у девицы из трущоб бриллианты? Ответ сам напрашивается. Прикрываю глаза. Плевать. На все плевать.

На миг кажется, что атмосфера на кухне трещит от напряжения. Гринвуд хватается за стол, служащий единственной преградой между мной и взбешенным мужиком напротив. Кажется, что сейчас огромные лапы швырнут его прямо в меня.

Вжимаю голову в плечи.

– О как, – глухо протягивает мужчина, окинув меня свирепым взглядом. – Тогда лады.

Резко выбрасывает руку вперед и хватает меня за плечо. Тащит через стол на себя. Вскрикиваю, съезжаю на его колени и напарываюсь на дикий взгляд.

– Расскажи-ка мне, Адик, как тебя занесло на эту тропку и чем именно ты отработала подарочки?

Каменею. Слезы брызгают из глаз. Пытаюсь вырваться. Отбиваюсь изо всех сил. У меня истерика.

Плотину переживаний прорвало. Отстраненность и внутреннее оцепенение исчезли, накрывая проснувшимися чувствами.

Ору. Ругаюсь. Пытаюсь ударить, но Фил и не думает отпускать. Внимательно следит за моей реакцией, считывает. Ловит мое лицо рукой и провидит большим пальцем по щеке, размазывая влагу, сминает губы, болезненно вжимая палец.

– Значит, все-таки распечатанная… – с бешенством смотрит прямо в глаза. Гипнотизирует подобно удаву.