Наследник для Шаха

– Ну что же, звезда стриптиза прям! – выдыхаю с шумом, а ладошками пытаюсь приспустить подол, который немного задирается, и это происходит даже пока я просто стою, а что же будет, когда сделаю пару шагов?!

Для проверки предположения прохожусь из стороны в сторону, подтверждая свою догадку на практике. Форма задирается так, что я практически рискую обнародовать свое скромное белье!

Машу в сердцах рукой и опять смотрю на свое измятое грязное платье. Не хочу его надевать. Нагоняй за неопрятный вид получать не хочется.

Да и мне в наряде "Лиды" буквально только по коридору пройтись. Уж работать-то я буду одна!

В ночную смену меня никто особо не увидит. Быстро прошмыгну в лоундж, сделаю свое дело и утром у меня уже будет моя форма, выстиранная и выглаженная.

Убеждаю свое отражение, а сама трогаю пуговки на груди, которые подчеркивают все, что можно, и рискуют быть вырванными с корнем.

– Надеюсь, выдержит натиск, – улыбаюсь, пальчиком прикасаясь к бейджу – “Лида”…

Убираю свои вещи обратно в шкаф, провожу расческой по влажным волосам и затягиваю локоны в тугой пучок на затылке.

Обычно на работе я стараюсь не мочить волосы, но сегодня усталость взяла свое и я решила взбодриться, а в отсутствие фена волосы в жгуте приобретут приятную волнистость. Лайфхак родом из моего детства. Мама часто так заворачивала мои тяжелые пряди и наутро у меня были почти кудряшки, а я стояла перед зеркалом и любовалась длинными спиральками.

Воспоминания о доме разливаются приятным теплом в сердце.

У меня всегда были красивые темные волосы, блестящие на солнце, но в последнее время излишне длинные пряди мешают в работе, и я уже всерьез подумываю о короткой стрижке.

Хотя где-то в душе жалко стричь такую красоту.

Когда только приехала в город, меня пару раз обозвали деревенщиной с крестьянской косой. Пропустила мимо ушей. Я тогда была окрылена поступлением в вуз и особо не воспринимала колкости городских девчонок.

– Верь в себя, дочка.

Ты у меня самая красивая…

– Да ладно, мама, ты посмотри, у меня волосы черные – воронье гнездо просто, нос конопатый, а глаза блеклые, совсем невзрачные…

– Глупышка, глаза у тебя васильковые. Ты еще расцветешь, Полечка. Вот увидишь.

Голос матери из воспоминаний заставляет улыбнуться, я выхожу из душевой и направляюсь в крошечную комнатку для персонала, которая представляет собой нечто среднее между кладовкой, кухней и гостиной.