Ты нам (не) нужен

Маленькие детки излечиваются, шансы есть, но время…

Время – мой враг и у нас его почти нет.

Если не успеть вовремя, моя дочка…

Обрываю горькие мысли. Не сейчас. Не думать.

– Пить хочу, бубую… – произносит моя малышка и опять зачарованно смотрит на Умарова.

Называет бутылочку на свой лад, и я прикрываю глаза. Пока еще все хорошо. Переживаю секундную слабость и беру дочку на руки. Она у меня почти невесомая, легкая, как дуновение ветерка, сотканная из света.

– Сейчас, золотко мое…

Несу Миру обратно в кроватку, ощущая, как ее тонкие ручки обхватывают меня за шею.

Как доверчиво льнет ко мне моя девочка, как легонько кладет голову ко мне на плечо.

Сердце щемит от нежности, от обиды и боли. Такая маленькая и такая сильная моя малышка, отвергнутая собственным отцом, вынужденная бороться за жизнь с первых дней…

– Сейчас, моя хорошая…

Прохожу в комнату, укладываю малышку, даю бутылочку с водой, провожу пальцами по шелковистым волосикам, тихонечко напевая колыбельную, успокаивая и успокаиваясь.

Мне есть ради кого жить, есть ради кого бороться и я обязательно справлюсь, мы справимся…

Хоть малышка не видела отца, но характером она в Умарова. Пока это только зачатки, но я чувствую в ней силу, дух, упертость.

Иначе бы мы не выдержали, не прошли через все то, что проходим…

Моя дочурка засыпает моментально, а я ручку ее держу, взгляда оторвать не могу. Наконец, заставляю себя отпустить крохотные пальчики.

Убедившись, что все хорошо, встаю и поворачиваюсь к дверям, чтобы увидеть Марата, замершего на входе.

Не могу ничего прочесть по его каменному лицу. По глазам, которые становятся какими-то беспросветными темными безднами.

Не знаю, сколько он стоял здесь, наблюдая за нами. Что видел? Что чувствует? Сама теряюсь, потому что Умаров врезается в нашу привычную с дочкой жизнь тараном, становится свидетелем интимного, личного…

Он смотрит мне в глаза. Не моргает. А я устало тру лицо. Господин советник президента, в отличие от меня, умеет держать лицо в любых ситуациях.

Наконец, мое оцепенение спадает, и я иду к мужчине, каждый шаг словно прыжок в бездну, босиком по стеклам, сбивая ноги в кровь, странно, что паркет остается чистым и без следов.

Я думала, что на сегодня запас всех моих переживаний исчерпан, но жизнь доказывает, что я слишком часто ошибаюсь.

Замираю в дверях. Под пристальным взглядом Умарова, который даже не думает отойти и дать мне пройти.

– У тебя красивая дочь, Оля.