Дракон мелового периода

Я посмотрела на подругу с удивлением. Такое безразличие не укладывалось у меня в голове.

– Ты что, не хочешь со мной идти?

– Снова на ту помойку? Нет уж!

– Даже если я попрошу?

Маринка упрямо помотала головой. На ее лице было написано крайнее отвращение к моему предложению.

Я стояла и молчала, не зная, что делать. Маринкина несговорчивость огорчила меня сильнее, чем можно было ожидать, но самым печальным было то, что она просто не понимала меня. Особенно сейчас, когда мне так нужна была ее компания… и, возможно, помощь.

– Даже не зови меня в это мерзкое место, – продолжала Марина. – И сама там не шастай.

– Да чем же оно тебе так не нравится?!

– Не нравится, и все. У меня предчувствия. Там опасно.

– Опасно?! – повторила я почти в отчаянии. – Ну конечно, опасно! Разумеется! А что ты ожидала – что в такую библиотеку можно лазать каждому встречному-поперечному? «Заходите, люди добрые, берите, что хотите!» Поэтому я и предлагаю: давай подстрахуемся и пойдем вместе.

Вдвоем-то безопаснее! Осторожненько заберемся и все там изучим – сначала наверху, потом внизу…

– Нет и нет!

– Я даже не хочу, чтобы ты лезла внутрь. Мне надо, чтобы кто-нибудь постоял наверху и покараулил…

Я продолжала уговаривать подругу и видела, что все мои старания напрасны. Это было безнадежно. Наверно, надо было оставить ее в покое, но я разозлилась не на шутку, и меня понесло.

– Ты просто трусиха!

– А мне наплевать, что ты обо мне думаешь.

– Тебе вообще ничего в жизни не интересно, кроме своей «Манги», – бросала я обвинения.

 – Ты ограниченный человек. Через десять лет станешь жирной теткой с жирным мужем и тремя жирными детьми и тогда вспомнишь, как отказалась со мной пойти на развалины.

– А ты застряла в детстве – все бы по помойкам лазать и на неприятности нарываться.

– Ты уже и разговариваешь, как тетка.

– Я вообще с тобой разговаривать не желаю!

– Ну и не надо!

Я развернулась и, кипя от злости, пошла к переходу. Шагов через десять я оглянулась, надеясь, что Маринка передумала и догоняет меня, но увидела только ее спину: Маринка быстро уходила в сторону метро.

«Вот и все, Гелечка, – ожесточенно объявила я себе. – Давно копилось, зрело и наконец прорвалось. Больше у тебя подруги нет. Ну и не надо мне таких подруг».

Перейдя через улицу, я свернула в заросли верб и побрела наугад, не выбирая дороги. Ноги скоро промокли, а в глазах все расплывалось от внезапно нахлынувших слез.