Земля оборотней

 – Когда боги начинают говорить чужими голосами, когда хийси оскверняют святилища – жди беды! И снова этот окаянный Ильмаринен! Ушел в Похъёлу, но и там продолжает мутить воду! Я-то думала, уйдет он – и все закончится. Как бы не так…

– Так что же это… похъёльский демон со мной разговаривал? – недоверчиво спросила Айникки.

– Не знаю, – вздохнула Локка. – Я ничего не могу сказать… тут без совета предков не обойтись.

Она склонилась перед очагом и принялась раздувать вчерашние угли. Вскоре в устье печи полыхнул огонь, в избе стало светлее.

Локка, бормоча себе под нос, принялась сыпать в огонь какие-то сушеные травы. Потянуло сладким дурманящим яроматом. У Айникки закружилась голова. Она прислонилась спиной к стене, с любопытством разглядывая убранство избы. Потолок, матово-черный от копоти, темные стены, увешанные разнообразной утварью. Красный угол в избе занимал чуть ли не две стены. Темнели маленькие идолы богов на полках, перед каждым стояли предписанные приношения. Локка, кряхтя, влезла на лавку, сняла с полки пестрый камень. Это был младший брат того, что стоял на кургане, возле деревянного идола предка.

– Вяйно, старый хрыч, невольно мне подсказал своей последней ворожбой, как и к кому лучше обращаться, – буркнула она, ставя камень на стол. – Прежде-то предки не каждый раз откликались, да порой такого наговорят – на трезвую голову и не поймешь. А теперь всё просто стало…

Старуха достала плошку с топленым маслом, наклонила ее и щедро полила пестрый камень.

– Берешь каменное яйцо – либо это, либо то, что на холме, – и обращаешься не к предкам, а прямо к водянице Велламо. Она нашему роду благоволит – видно, недаром легенды говорят, что наш предок был сродни лягушке. Старый дурень Вяйно думал, что просит милости у самого Калева, но я быстро разобралась, кто ему на самом деле отвечал…

Айникки не отвечала. Ее ноздри щекотал запах тлеющего дурмана, огни расплывались в глазах, а фигурки богов, казалось, окружили Локку и наперебой что-то говорили ей, размахивая тонкими ручками и разевая глиняные рты… Сумрак избы наполнился многоголосым писклявым бормотанием.

– Проклятие! – донеслось до нее отчетливо. – Бойся проклятия!

Айникки потерла глаза и прислушалась.

– Где? На ком проклятие?! Говори!

Это уже голос Локки. Деловитый, нетерпеливый. Старуха вовсе не выглядела одурманенной.

– Опять Ильмаринен, чтоб ему пусто было?!

– Нет…

– Да где же оно? Откуда? – продолжала допрос Локка.