Сказки Черного рынка

– Обруч на твоей голове, – Тре коснулся своего лба. – Он не обжигает тебя?

– Обжигает.

– Зачем же ты его носишь?

– Зачем человеческий царь носит тяжелую мантию из меха летом?

Демон чуть сощурился, оглядывая Тре сверху-вниз, как диковинную игрушку.

– Твой век подошел к концу. Тебе не вернуться, – сказал он без тени сочувствия или злорадства. Констатировал факт, который Тре и так чувствовал. – Пойдем со мной.

Демон протянул руку, от запястья до локтя обтянутую украшением из тонкой выделки кожи.

Тре протянул свою шершавую ладонь и почувствовал смущение и неловкость, когда коснулся подставленной руки. Кожа демона холодила, источая не менее холодный запах, заставляющий проваливаться в бездну. Тре силился понять, что же навевает этот запах? Ангел пах медом и цветочными лугами, залитыми солнцем, а вот демон, вопреки ожиданиям, не пах серной ямой или зловонной низиной. Нет, запах его был благороден, умиротворителен. Так пахли снежные пики и полноводные реки, разбивающиеся о пороги. Так пахли мшистые пни и лунные лучи.

– Скажи, демон, ты много знаешь? – Тре брел под руку с демоном.

– Много.

– Мне поведали, что однажды в пустошь войдет человек, а из него выйдет дерево. Здесь раскинется лес, что поглотит всех людей. Это правда?

– Правда.

– Когда это произойдет?

– Когда твои глаза закроются.

– Скажи, демон, ты знал, что я приду?

– Знал.

– Ты ждал меня?

– Ждал.

– Так почему просил повернуть назад?

– Не просил, а предложил.

Я тебя испытывал.

Демон подвел странника к глубокой расщелине, прочеркнувшую желтую землю черной полосой. Он помог Тре опуститься на колени, чтобы тот смог обожженным лицом окунуться в спасительную прохладу, источающуюся из разлома.

– Скажи, демон, – прошептал Тре, но не был уверен, что хоть звук вырвался из его горла, но демон услышал. – Как твое имя?

– Можешь звать меня Ингар.

– Почему ты так добр ко мне, Ингар? Добрее, чем ангел Лимаэель.

– Я не добр, человек. Я действую по велению собственной воли. Моя воля, чтобы здесь раскинулся Лес. Ты станешь его первым деревом. Упорством своим ты показал, что из тебя выйдет стойкое дерево. Я даже не спросил твоего имени, потому что деревьям оно не нужно. Моя воля, чтобы ты обманулся, человек, сочтя меня добрее ангела. А, ты уже умер, человек? Как же вы слабы …

Окоченевшее тело напитывалось росой, образовавшейся из разлома.