Грехи отцов

***

За две недели до поединка…

– Что вам угодно? Вы явились меня оскорблять? – Она старалась смотреть холодно и спокойно, но чувствовала, что получается неважно.

– Я явился требовать, чтобы вы оставили в покое моего сына.

Когда-то взгляд этих глаз согревал её, ласкал, обливал нежностью… Теперь в нём искрились все льды Чукотского моря, открытого недавно Берингом.

– Требовать? Вы? У меня? – Она рассмеялась нервно. – Да кто вы такой, чтобы требовать?!

– Вы правы – никто. И блудни ваши мне безынтересны.

Не льститесь, что мне есть до вас дело, – сказал, будто плюнул, и губы покривились презрительно. – Коли возжелаете, можете весь кадетский корпус поселить в своей спальне – воля ваша. Но если вы ещё хоть раз приблизитесь к Алексею, ваш муж узнает много интересного. Вся коллекция ваших амурных трофеев мне вряд ли ведома, но и тех непотребств, что знаю, включая рыжего курляндца, с коим вы путаетесь нынче, будет довольно.

Если бы взгляд мог убивать, этот человек, что стоял перед ней, заложив за спину руки, просы?пался бы на ковёр кучкой серого пепла.

Жаль, что испепелить взглядом на самом деле нельзя – она с удовольствием посмотрела бы, как он корчится в огне. Виде?ние было таким живым и ярким, что она даже улыбнулась.

– Вы меня поняли, сударыня? – Льды Арктики потушили инквизиторский костёр в её мечтах, вернув в гостиную, к человеку, стоявшему напротив.

Не мигая он глядел ей в глаза. Из всех мужчин, что были в её жизни, он один умел так смотреть – точно бабочку булавкой прикалывал.

– Вы поняли меня? – Он повторил почти по слогам.

– Я вас ненавижу!

– Это как вам будет угодно. – Он пожал плечами. – Прекратите морочить Алёшке голову и можете развлекаться дальше в своё полное удовольствие – боле меня не увидите. Вам всё ясно?

Не в силах извлечь из себя ни звука и прилагая все старания, чтобы удержать закипавшие в глазах слёзы ярости, она кивнула.

– Тогда не стану утомлять вас присутствием.

Он склонился галантно, будто на полонез приглашал, и, круто обернувшись на каблуках, вышел, почти не хромая.

Скулы горели, точно он надавал ей пощёчин. Пальцы сами схватили с конфетного столика изящную вазочку мейсенского фарфора. Прелестная вещица, словно живая, выпорхнула из рук и, пролетев через комнату, ударилась о дверь. Брызнула во все стороны сотней мелких осколков…

***

Накануне поединка…

– Не дури! – Игнатий схватил его за локоть.