Грехи отцов

Наконец, она станет свободна!

Дрогнувшие пальцы потянули золочёную ручку. В ящичке орехового секретера лежал целый ворох бумаг. Но это письмо она могла бы найти на ощупь – оно обжигало пальцы.

Как получилось, что любовь, широкая и солнечная, будто июльское небо, обратилась в бездонную и тёмную, словно колодец, ненависть? Впрочем, неважно…

Много лет назад этот клочок бумаги нанёс ей смертельную рану. Сегодня он послужит орудием возмездия…

***

Пять часов спустя…

– Он мёртв. – Мужчина пристально смотрел в глаза собеседницы, готовясь заметить малейшее изменение в точёных чертах её лица.

Но нет, ни боли, ни тоски лицо не отразило. Не дрогнуло пышное опахало страусовых перьев, судорожно сжатое побелевшими пальцами, не приподнялись от тяжёлого вздоха обнажённые плечи в ореоле дорогих кружев. Всё тем же победительным самовлюблённым блеском полыхали в свете жирандолей[10 - Род подсвечников с расположенными по кругу свечами. Часто украшался подвесками из хрусталя.] бриллианты на нежной шее.

Из-за прикрытой двери библиотеки неслись визгливые звуки виол. Отчего-то они раздражали, как комариный надоедливый писк над самым ухом.

– Бедный мальчик… Он сильно мучился? – В голосе печаль и ничего большего.

Мужчина беззвучно выдохнул, разжав судорожно сжатые в кулаки пальцы.

– Нет. Всё случилось мгновенно. Когда я подошёл к нему, он уже не дышал.

– Нелепая судьба…

– Вам его жалко?

– Конечно, ведь молоденький совсем, дурачок… И потом, во всём случившемся есть и моя вина – если бы я не пригласила его танцевать, он не возомнил бы невесть чего, не стал бы преследовать меня, писать послания, следить…

– Он свою нелепую судьбу сам нашёл.

Я не мог оставить его так: он видел слишком много, а если бы болтать начал?

– Теперь он болтать не станет. – Она вздохнула устало.

– Не станет. И нам ничего больше не угрожает. Вы же понимаете, что так гораздо лучше?

Женщина повернулась к окну, опять хищно полыхнули бриллианты, переливчатая волна прошла по высокой груди, и он невольно залюбовался тонким изящным профилем.

Как всегда, когда смотрел на неё, слишком рьяное воображение отмело всё лишнее и дорисовало недостающее. В голову ударила тёмная жаркая волна, и сбилось дыхание.

– Беда в том, что теперь нам грозит опасность во сто крат серьёзнее.

– Что вы имеете в виду? – На него словно вылился ушат холодной воды, он даже головой потряс.

– Ко мне приходил отец мальчика.