Мне должно это нравиться

Я не даю ей упасть. И не дам уйти, пока не ответит. В её глазах всё та же растерянность. Попытка сказать спокойно сходит на хрип:

– Ты… – выдох-вдох. – Это ты наклеила листовку в магазине?

– Мне разрешили. Отпустите, пожалуйста, мою руку.

– Кто тебе их дал?

– Группа.

– Какая группа?

– Оперативно-розыскная. Её организатор. Александр Дмитриевич. Отпустите, пожалуйста…

– Какой Александр Дмитриевич? – цежу я. Меня бесит, что она говорит со мной сквозь шарф. Как через медицинскую маску.

И я не вижу её губы. Издеваются ли они надо мной, ухмыляются? Сдавливаю сильнее. В её глазах растерянность тонет, и на её месте выступает злоба.

– Пусти! – она изо всех сил отдёргивает руку. Падает на шаг назад. Ловит равновесие.

Выхватываю из её голых пальцев листовки. Перебираю их в спешке. Они мнутся, не попадают друг под друга. Потому что руки-предатели дрожат как у старого алкоголика. Здесь только стопка объявлений о розыске белокурой девушки.

– Это – другие.

Почему ты наклеила ту? – вцепился взглядом в её глаза. Она молчит. Смотрит исподлобья. – Почему? Ты. Наклеила. Ту.

– А что? Что тебе до этой девушки? – с вызовом. Даже подаётся вперёд. Её рука вцепилась в шарф. Будто он душит её. Будто она хочет его сорвать. И плюнуть мне в лицо.

Специально. Ты сделала это специально.

– Она уже давно мертва, – я делаю к ней шаг. – И не говори мне, что ты не знала.

– Знала! – выпаливает. – Хотела посмотреть на твою реакцию!

Я стискиваю девушку за плечи.

Поднимаю. Она больше не владеет своим телом. Беспомощная и моя. Несу её дальше от дороги. Через сугроб. Пока не припираю спиной к забору.

Держит голову высоко. Таращится на меня испуганными глазами. Зрачки сужены в маленькие точки. Они будто меньше, чем у нормального человека. Или просто круг радужки слишком светлый. Её лоб взбухает от морщинок.

– Ты виноват в её смерти, – цедит она сквозь шарф.

И в ту же секунду она зажмуривается, потому что я бью кулаком в забор.

Рядом с её лицом. Он прозвенел, прогудел, как сорвавшийся с высоты металлический лист. С деревьев, которые упирали в него свои ветки, посыпался снег. На её голову, на вьющиеся волосы, на узкие плечи.

Я сдёргиваю шарф с её лица. Она распахивает рот, будто ткань мешала ей дышать.

– Кто ты такая?

Лишь хмыкает. Зло. Как будто она на грани безумия.

– Я читала про вас. Убийцу так и не нашли. Убийцу отмазал богатый папа.