Поэзия кошмаров и ужаса

Конечно, уже Средние века верили в существование одержимых дьяволом женщин, сеятельниц зла и несчастий. И однако – Средние века не знали преследования ведьм как массового явления, как социальной эпидемии, как социального безумия. Эта печальная и позорная болезнь относится к временам более просвещенным, более близким к нам, к концу XV в. и к XVI столетию[15 - См. Graf «11 diavolo», Puchs «История нравов» т. I, Gossart «Bosch».].

Передовые церковные писатели XII и XIII в. (Фома Аквинат, впрочем, стоит уже на другой точке зрения) неустанно доказывали, что все россказни о шабаше – не более как бред больных экзальтированных женщин, не стоящий никакого доверия.

И на такой же трезвой и гуманной точке зрения стояла и светская власть.

В одном из «капитулов» Карла Великого (начало IX в.) говорится ясно и определенно, что вера в ведьм – языческий предрассудок, что люди, разделяющие его, находятся под наваждением дьявола, и что тот, кто будет сжигать ведьм, заслуживает смертной казни. Аналогичное постановление издал в XII в.

венгерский король Коломан, запрещая преследовать ведьм на том основании, что вера в их существование не более как предрассудок.

Наиболее богатым источником ужаса было для средневекового человека, вне всякого сомнения, распространенное церковью учение о загробных муках, о сумрачном граде скорби и скрежета, citta dolente, как выражался Данте. С каким-то сладострастным упоением разрисовывало воображение набожных монахов картину пыток и мук осужденных, страдания della perduta gente.

Такой жестокой тенденцией отличалось в особенности «Видение Тундаля», «Visio Tungdali».

Надо, однако, принять во внимание, что эти «видения» о загробном мире, эти хождения по мукам преследовали обыкновенно или моральнопедагогическую или же партийно-политическую цель, и потому преднамеренно сгущают краски, преднамеренно нагромождают ужасы.

Но и это сумрачное представление отнюдь не наполняло сердце средневекового человека безнадежным отчаянием.

Пусть над вратами зловещего ада красуется надпись:

Lasciate ogni speranza voi doentrate.

(Оставь надежду всяк сюда входящий).

Скитаясь по граду слез и пыток с Данте, Вергилий рассказывает ему (IV песнь):

Я был внове в сих местах

Когда нисшел венчанный Победитель,

Неся одержанной победы стяг.

И взят был им отсюда Прародитель

С ним Авель, Ной и давший нам закон

Пророк.

Был Авраам, был царь Давид спасен

И много прочих.

В одной немецкой мистерии св.