Асмодей нашего времени

На козетк?, прислоненной къ ст?н?, навалены были груды б?лья; окна уставлены банками, пузырьками съ заплесн?вшей микстурой и щегольскими коробочками для порошковъ – и все это въ той гостиной, гд? незадолго передъ т?мъ все являлось такъ стройнымъ, такъ св?тлымъ, такъ изящнымъ… Обширная зала была совершенно пуста; богатая въ тяжелыхъ рамахъ картина, св?сившись бокомъ, моталась на одномъ крюк?, вырвавъ другой изъ ст?ны вм?ст? съ штукатуркой; большiя зеркала, еще закрытыя б?лыми, но уже запыленными скатертями, показывали, что тутъ весьма недавно разыгранъ былъ посл?днiй актъ той драмы, которую зовутъ жизнiю челов?ческой… Н?сколько стульевъ, небольшой столикъ съ графиномъ воды, пробка отъ котораго валялась на полу, закапанномъ воскомъ, два-три вазона съ какими-то поблекшими раст?нiями – вотъ все убранство той залы, гд? за н?сколько дней предъ симъ витало счастье и довольство, раздавались обворожительныя звуки рояля, одушевляемаго чьими-то перстами и останавливавшiе подъ окнами ц?лыя толпы прохожихъ.

А въ другiя комнаты еще тяжел?е, еще грустн?й было заглянуть: тамъ во всемъ видно было разстройство и горькое разрушенiе счастiя и довольства.

Н?тъ, видно, н?тъ кого-то въ этомъ дом?; ангелъ-хранителъ его, видно, улет?лъ отсюда!..

– Здравствуй, Владимiръ, – сказалъ Б?ликовъ, подавая руку Софьину, сид?вшему на кровати, нич?мъ не покрытой.

Софьинъ молча пожалъ руку тому и другому, и повалился на подушку, положивъ на близь стоявшее кресло какую-то большую книгу въ простомъ, кожаномъ переплет?.

Б?ликовъ прислонился къ письменному столу, не упустивъ при семъ случа? изломать легкую его р?шотку.

– Ахъ, дяденька! сказалъ Племянничковъ. Что за ловкость у васъ, ей-богу!

Но Софьинъ не обратилъ вниманiя ни на изломаннную р?шотку, ни на зам?чанiе Племянничкова.

Онъ лежалъ неподвижно, подложивъ себ? подъ голову об? руки и мутныя глаза его смотр?ли въ потолокъ.

Владимiръ Петровичъ Софьинъ былъ не старъ. Многiе, судя по св?жести его лица, по веселости характера и особенной кр?пости, никакъ не давали ему бол?е 25 л?тъ. Но дв? глубокiя морщины на открытомъ чел? его, рано пос?д?вшiе волоса заставляли не безъ основанiя заключать, что Софьинъ, если не долго, то много прожилъ.