Бойтесь данайцев, дары приносящих

А он человек, подготовленный специально. Он служит. А я… Что я?

– Вы понимаете, Лера, – задушевно произнес чекист, – прокачивали мы негласно насчет вербовки Вилена вашего – вы только ему не говорите, а то ведь расстроится парень. Он ведь человек умный, грамотный, преданный, безусловно. Да только он товарищ такой, – и кагэбэшник нарисовал в воздухе руками нечто похожее на картонную коробку, посылочный ящик. – Прямой и честный, хотя себе на уме. И хваткий, своего не упустит. Но вы ведь, Лера, вы не такая. Вы ведь вот какая.

 – И Александр Федосеевич изобразил руками нечто гибкое и извилистое, словно прошмыгнувшего зверька, или рыбину, или даже змею. – Вы, Валерия, вы – настоящая Лиса Патрикеевна.

Валерия изобразила удивленный и даже оскорбленный вид. А собеседник продолжал, не останавливаясь:

– Вы ведь на все руки от скуки: и прихвастнуть, и обмануть, и хвостиком вильнуть, и соблазнить. Вы настоящая женщина. Я даже вами восхищаюсь. Немного по-отцовски или как брательник старший – но тем не менее.

– Да откуда вы знаете-то меня? – с неподдельным изумлением воскликнула Кудимова. – Мы с вами первый раз встречаемся!

– А – изучали, – со всей серьезностью ответствовал кагэбэшник. – Вы ведь недаром в студенческом самодеятельном театре играли. Как там он у вас, в Авиационном, назывался? «Телевизор»?

– Да, я играла, просто потому что у нас в институте всегда девчонок было мало, – фыркнула Лера. – Нехватка женского полу имелась для нормальной театральной труппы.

– Это вам ваши сокурсники, бездари, вкручивали.

А на самом деле вы настоящая актриса, очень талантливая. Именно такой человек нам и нужен. Нужны – вы. Для того чтобы смочь убедить вашу Марию, что вы искренне идете на вербовку, что вы переживаете в душе, раскаиваетесь, что вам трудно, и прочая, прочая. Как хотите, но именно вы – это сыграть сможете. Ваш муженек – нет. А вы – сможете.

Лера минуту подумала, а потом тяжело помотала головой:

– Нет, я не хочу.

– Не хотите вы! – воскликнул чекист. – А если Родина вас просит? Отечество вам говорит: надо? Да, трудно, страшно, но что делать: надо! Я, конечно, не уполномочен делать вам столь широковещательные заявления, однако только намекну: ведь карьера ваша и здесь, в вашем «ящике», после этого полетит стрелою.

И у мужа вашего дела в гору пойдут. Да вся семья ваша, включая отца вашего, Федора Кузьмича, серьезно продвинется.

Еще минуту подумала Лера и снова помотала головой:

– Не пойду. Не стану. Не справлюсь я.