Колесницы судьбы

Как интересно, подумала Варя, кто эта замаранная впоследствии в дневнике особа? Вряд ли она может быть моей мамочкой, той в шестьдесят восьмом лет семь исполнилось, подобных крох на кафедральные собрания явно не приглашали.

«А потом, – продолжала читать Варя, – когда собрание закончилось, я, не говоря ни с кем, отправился к выходу из корпуса – но тут меня нагоняет, вся запыхавшаяся, секретарша завкафедрой Людмила Евгеньевна и сообщает, что он немедленно требует к себе в кабинет. Возвращаюсь, вхожу.

Милейший завкафедрой доктор наук Ильинский Илья Степанович встречает меня почти ласково, усаживает. И высказывает, с видом глубокой озабоченности, как раз то, о чем я написал в первых строках своих записок. Добавляет полушепотом, картинно обернувшись по сторонам: «Счастьем будет, если никто из участников нынешнего благородного собрания не настучит о вашем опрометчивом выступлении в партком, райком и другие инстанции. Если сверху давить не будут, я вас постараюсь прикрыть, вы мне глубоко симпатичны как человек и будущий ученый. И я не сомневаюсь, что перед вами – большое будущее, если только оно из-за вашего глупейшего поведения не оборвется на самом первом такте».

И вот теперь глубокой ночью сижу я (чего греха таить) на кухне нашей с мамой кооперативной квартиры и записываю, рыдая и обмакивая слезами, эти строки. И в самом деле: зачем я, дурак, вылезал?»

На следующий день последовала не менее интересная запись:

«4 сентября. Сегодня получил жестокий нагоняй от… (все та же замаранная впоследствии дама, оставшаяся неизвестной).

Она заявила мне, что я: а) невоздержанный дурак; б) остолоп; в) политически незрелый тип. И добавила: если моя выходка будет иметь последствия и меня действительно погонят (а ведь могут!) из аспирантуры и исключат из славных рядов ВЛКСМ, то она немедленно со мной расстанется и свою дальнейшую судьбу со столь аморальным прохиндеем связывать не станет. «Я не декабристка, – с пафосом проговорила она, – и за тобой ни в какую Сибирь на стройки народного хозяйства не поеду!» Но тут мне показалось, что она пугает, потому что, кажется, любит и, наверное, в беде не бросит – а может, наоборот, возлюбит еще крепче. Короче говоря, я поцеловал ее, а потом мы пошли в кинотеатр «Победа» на новый фильм «Золотой теленок» (по Ильфу-Петрову), который, честно говоря, показался мне совсем не смешным – может, из-за положения, в котором я по собственной милости оказался.

5 сентября.