Ледяное сердце не болит

Полуянов еле успел перехватить ее за локти – и швырнул обратно на постель. Несмотря на Юлины маленькие габариты и худобу, справиться с оскорбленной женщиной было не просто. Она успела зацепить Диму ногтями по груди. Из плеча, куда вонзился осколок бутылки, текла кровь. Дима и Юля тяжело дышали.

– Все, с меня хватит, – холодно произнес Дима. – Я ухожу. Мы больше не увидимся.

– Поберегись, Полуянов! – зловеще прошептала Юлия. – От меня еще никто просто так не уходил!

Дима пожал плечами, стер кровь рукой.

Надел рубашку и, застегивая пуговицы, пошел к входной двери. И тут Юля издала отчаянный вопль, вскочила с кровати – но бросилась не к своему обидчику, а в другую сторону, в глубь прохладной квартиры. Мгновение – и она оказалась уже в столовой, выходящей окнами на проспект. Еще через секунду распахнула настежь широкие рамы и запрыгнула на подоконник. Затем, развернувшись, обиженно, но победоносно взглянула на вбежавшего за ней Полуянова.

Что ему еще оставалось? Не убегать же. Юноша подошел поближе.

Тогда он проклинал тот день, час и секунду, когда связался с этой бешеной.

– Я прыгну, – исступленно прошептала она. – Если ты уйдешь, я прыгну.

В ее глазах сверкал нездоровый огонек.

Не приближаясь к Юле, Дима сел в старинное, сороковых годов, кожаное кресло. Сказал спокойно, медленно, степенно:

– Сейчас воскресенье, вечер. Все возвращаются с дач. На проспекте полно машин. Куча народу.

Юля против воли оглянулась, посмотрела вниз, побледнела. Закусила губу.

Дима тем временем продолжал тихо и смиренно:

– И что же они увидят? На асфальте лежит девушка. Непричесанная. Неприбранная. С расплывшейся тушью. К тому же – голая, все изъяны фигуры на виду…

Только тяжелое дыхание да сцепленные в замок руки могли выдать волнение Полуянова, но его голос, он надеялся, звучал спокойно и ровно.

– К тому же ты порезалась. Об осколок от бутылки. Из ноги кровь идет.

Юля посмотрела на свои ноги. Ойкнула. Села на подоконник. Слава богу, подумал Дима, один шаг навстречу жизни она сделала.

Юлия водрузила раненую ногу на коленку другой. Стала вытаскивать из подошвы застрявший стеклянный осколок. Перемазала руку кровью.

– Давай я помогу, – предложил Полуянов и подошел к ней вплотную. – Я сын врача, а значит, сам почти что врач.

Дима нащупал стеклянную занозу, ухватил ее ногтями и вытащил.

– Ай! – вскрикнула Юля отчаянно, а потом вдруг словно обмякла и повалилась вперед, в объятия юноши.