Ледяное сердце не болит

Он едва успел ее ухватить, а не то она свалилась бы на пол.

Девушка почти ничего не весила, и все ее мышцы были расслабленны. Дима подхватил ее на руки и отнес в ту самую постель, что предназначалась им в качестве брачного ложа. Уложил, укрыл одеялом, заботливо его подоткнул. Глаза Юли были закрыты. «Ей нужна нянька, а не муж, – подумал он одновременно и со злостью, и с состраданием. – Где, интересно, пропадают ее родители? У нее, похоже, истерика – если не что-нибудь похуже…»

Юлю под одеялом стала бить дрожь.

– Сейчас я принесу тебе чаю, – ровным голосом сказал Полуянов. Достал из шкафа еще одно одеяло, навалил на девушку сверху. Досадливо затушил восточные благовония. Отправился на кухню, поставил на плиту чайник. На сковородке засохли жареные пельмени из пакетика. Очевидно, то было праздничное блюдо, которым юная хозяйка собиралась его удивить.

Чайник вскипел, Дима налил в кружку некрепкой заварки, положил в напиток четыре столовые ложки меда.

Вернулся в спальню. Юля лежала без движения, с закрытыми глазами. Однако по тому, как напряженно вытянулось ее тело, Полуянов понял, что она не спит.

– Ну, давай выпей чайку, – миролюбиво сказал он.

– Уходи, – протянула она глухо, не открывая глаз. – Немедленно уходи.

Дима поставил чай на прикроватную тумбочку.

– Он горячий и очень сладкий. Как раз такой тебе сейчас нужен.

– Убирайся, – проговорила Юля, не пошевелившись. – Я не желаю тебя больше видеть.

Никогда.

– У тебя все будет хорошо, – сказал Дима. Его затопила жалость к ней. И досада на самого себя: как он мог с такой связаться!

– Уходи, – еще раз повторила она. – И забудь мой адрес, и телефон, и дорогу ко мне. Я тебя ненавижу!

– Хорошо.

Полуянов вышел из комнаты, обулся в прихожей. Посмотрел на себя в зеркало. Глаза ошалевшие, на рукаве рубашки кровь. Непроизвольно подумалось: «Связался черт с младенцем. Вот только если, по большому счету, разбираться, то непонятно: кто из нас двоих – черт, а кто – младенец?»

Он захлопнул дверь в квартиру, сбежал по ступенькам.

В те годы Полуянов зачитывался Фрейдом, Юнгом, Леонгардом. Поэтому он без труда поставил Юле «диагноз»: «Демонстративно-застревающий тип личности. Когда нет зрителей, она, сто процентов, не станет повторять попытки суицида…»

После всех психологических испытаний ему потребовалось немедленно выпить.