Инструкция к машине для пыток

– И тут ещё я тебя мучаю. Как было ничтожно глупо с моей стороны так грубо поранить твоё сердце. Что на меня нашло? Я не знаю. Стыд-то какой…

Мира мягко взяла меня за руку, сжав в крошечной своей кисти мои пальцы и абсолютно серьёзно сказала полушепотом, широко раскрыв подобревшие глаза.

– Сегодня здесь бегают нарглы. Это их проделки.

– Кто? Нарглы?

– Да!

– Тогда это всё объясняет.

– Именно. Пойдём, пока они нас не поругали совсем? Ох уж эти нарглы…

Да, ох уж эти нарглы. Ей двадцать восемь, мне тридцать пять.

Я уже и забыл, что познакомились мы в зимнем саду Воронцовского двора: она с блокнотом в руках и карандашом внимательно рассматривала высокую пальму, засевшую посреди целых зарослей из фикусов, бегоний и камелий. Мира срисовывала этот пейзаж, добавляя свои маленькие детали в экспозицию – каких-то крошечных существ необъяснимой физиологии, странных птичек с несколькими парами крыльев и больших рогатых жучков. Как можно было не обратить внимание на столь прекрасное создание, что посреди толпы зевак, чьи глаза заменили камеры их телефонов, видела в чём-то красивом даже больше, чем на то был способен этот дивный неприметный уголок. Тогда я подумал, что будет глупостью, ни с чем не сравнимой, желание всего лишь пройти мимо неё, не сказав, сколь она невероятна на фоне вездесущей посредственности. Моё дыхание спёрло, а сердце забилось в груди до головной боли, ревущей барабанами в висках, но всё же я сказал ей несколько слов, заложивших первооснову нашей любви. Мира испугалась меня, бросив последний взгляд на ускользающий в реальность волшебный мир. Думаю, тогда там тоже бегали нарглы в компании каких-нибудь ещё более странных созданий. Мы прогулялись вместе по остальной территории зимнего сада в поисках других представителей загадочной, неизведанной флоры и фауны, имен которых я не помню, хотя стоило бы. Что я вообще о ней знал? Что я вообще о ней помнил? На предвзятости сказывался возраст: восхищаться силы остались, но веры в чудеса уже нет. Я мог тянуться к её миру, как утопающий стремится добраться до спасательного круга или шлюпки, но понять его или стать его частью?.. Этого я сделать не мог – во мне свербел человеческий корень, когда в ней развевались на ветру зеленые кроны.

Правило №Х…?

«В момент твоего счастья ошибка придёт из тебя.»

Закончив с завтраком, походившим больше на пытку, мы с чувством всепоглощающего дискомфорта решили продолжить наш путь.