Инструкция к машине для пыток

Мы пересели с пыточных кресел, чувствуя, что в глазах немного рябит и картинка кажется слегка размазанной – так сильно нас напекло под стеклом.

Чем ближе мы приближались к точке назначения, тем свежее и чище становился воздух. Пот впитывался в одежду, под которой бродил пробирающий до будоражащих мурашек ветер. В левом кармане брюк коротко завибрировал телефон – пришло сообщение. Я догадывался, что прислать его могла, по общему счёту, только Мира. В сообщении мессенджера была картина с маленьким бело-рыжим котёнком.

Он был круглым как картофелина, лапки свои он широко расставил в стороны, усевшись на крошечную жопку, а его глаза бусинки на сметенной мордочке выдавали полное недоумение. Над ним был написан текст: «Я что-то хотел сделот я зобыл… что жи я хотев… я шота хотев зделот…», повторяющийся до самого низа. Мира отправила мне эту картинку со словами: «Енто ты!». Я невольно улыбнулся, представляя, как она говорит мне эти слова, уводя в сторону собранные трубочкой губы, и смотря куда-то в сторону своими большими ясными глазами. После нескольких часов тошнотворного отвращения ко всему мирозданию лишь эта картинка смогла внушить мне, подобно вколотой ампуле лидокаина, что боли больше нет. Мира нашла в себе силы проявить ко мне милость после моих гадостей и нелепых обид, обоснованных лишь жалким физическим дискомфортом – тягой к красному мясу и скользкими фантазиями. Что сытый желудок пред счастливым сердцем? Человек должен быть выше этого. Я должен быть сильнее. Секс и чревоугодие – сильнейшие враги нашего счастья. Не помню, куда пропали эти мгновения: раньше мы только и делали, что бросались друг в друга милыми фотографиями животных, говоря: «Енто ты, енто ты!». Я задумался. Мы даже не знаем, когда наступает последний миг обыденных нам вещей: когда последний раз мы видим человека, когда последний раз держим его за руку, когда последний раз целуем. Пшык – и мы входим в новую реальность, где нет того, что было раньше. Никто не замечает пропажи, покуда эхо прошлого не отзвучит от стен души. В сознании закружилась спираль воспоминаний из всех жизней в этой печальной мультивселенной: безликие силуэты фантомами витали в темноте – от них лишь лёгкий шлейф истощенных мгновений, что я когда-либо зрел, и тихий шепот давно забытых слов – все они в большой братской могиле без надгробия – похоронены заживо под фундаментом сознания.

Мы оба расставили широко руки, прося ветерок обдуть нам вымокшие подмышки и спины.