И быть им детьми

– Даже чертовы фонарики летают, а я нет.

Снова подумал шагнуть вперед. Да,не увидит сосен, полей и лугов; не станет летчиком, зато полетит. Пусть вниз, на холодный асфальт, который недавно покрылся тонкой коркой льда.

"Или… пойти к мосту?"

Броситься в холодные воды Енисея. Чтобы унесли Серёжу далеко отсюда. Рука, легла на плечо. Сережа вздрогнул. Женя… Кого бы еще позвала мать?

– Да отстань, – отмахнулся Сережа и еле удержал равновесие. – Вы, все вы, притворщики!

Женя отшатнулся. Хотел спросить, но Сережа и без этого ответил:

– Живете с навязанными профессиями.

Думаете, что это правда то, чего так желали. Но нет. На самом деле, ты, Женя, хотел бы быть машинистом. А отец мой хотел пойти в цирк. Что в итоге? Ты стал клоуном, а отец машинистом.

– Жизнь не всегда дает то, чего хотим. Иногда приходится отказаться от того, к чему лежит душа. Понимаешь, Сережа? – Женя осторожно протянул руку, чтобы в момент схватить его и спасти.

– Не хочу отказываться, – Сережа сел на корточки и опустил голову.

Слезы капали на черепицу, оставляя пятна. Женя провел рукой по Серёжиным волосам, пытаясь его успокоить. Не знал, что ещё сделать для Серёжи; не знал, как исполнить мечту.

Сережа утер слезы рукавом куртки и смотрел перед собой. Жене приходилось утешать Серёжу постоянно. Он не мог оставить в беде; не мог позволить барахтаться в собственной темноте.

“Сережа, золотце (смешно звучит, ведь волосы, и правда, золотые), если бы ты знал, чем пожертвовал я. Если бы хоть на миг представил, Сережа, уже бы лежал на холодном асфальте…”

***

Сейчас Сережа включил защитную реакцию и подшучивал над Женей.

Колол, как казалось, в самые больные места. Выворачивал наружу душу и показывал, насколько та у Жени больна.

Казалось…

– А ты технарь дофига, да? – оскалилась Ася.

Она встала и хотела подойти к Серёже, но остановлена руками: крепкой преподавателя и менее крепкой Жениной. Ася попыталась вырваться, чего, тоже, не получилось. Учитель встряхнул ее и громко заявил:

– Катина, сейчас выйдешь и подумаешь над своим поведением.

Он посмотрел Асе в глаза. Отчего та только больше разозлилась.

– Я вам не маленький ребенок. А этот говнюк слишком много себе позволяет, – кивнула в сторону Серёжи и вырвалась из хватки учителя. Серёжа дернулся, закрывая лицо руками. – А ты, я вижу, после нашей последней встречи, пуганый.

– Катина, марш из класса!

Ася фыркнула и вышла. Стоя в коридоре, рассматривала портрет Маяковского.