На горизонте горело зарево

Инне он не понравился, но узнал я об этом только утром. Мне же было приятно с ним потрепаться. Я давно уже не слышал вестей из дома. Мы сидели, как пара старых приятелей, и опустошали пинту за пинтой.

Вскоре в пабе заиграла музыка. Инна, увидев в ней спасенье, попыталась утащить меня танцевать, но я не понял намека и отправил ее одну. А сам остался пить с новым приятелем. Паша сделал большой глоток, а после, вытерев толстые губы, сказал:

– Хорошую подружку ты ухватил. Только тебе нужно лучше следить за ней.

– О чём ты? – мне не понравился его тон, а алкоголь бередил юную кровь.

Паша взял меня за затылок и повернул мою голову в сторону Инны. Она извивалась в объятиях какого-то парня. Я встал и подошёл к танцующей парочке. Инна, увидев меня, протянула руки, чтобы обнять меня, но я увернулся и двинулся к парню. Он продолжал танцевать. Я, не сказав ни слова, ударил его в лицо. Парень отпрянул, но вскоре пришел в себя и обрушил на меня тяжёлый удар. Инна взвизгнула. Я пошатнулся и рухнул на пол, успев лишь заметить, как довольно ухмылялся Паша.

– Ты охренел? – закричала на меня Инна.

Но я уже не слышал. В то время я был очень несдержан и безрассуден. К тому же, там, где я вырос, все проблемы решались именно так. Конечно, это не оправдывает меня, просто, когда насилие является нормой в твоей окружающей действительности, требуется время, чтобы понять, что этот путь ведет в никуда. А где-то внутри меня кипела злоба и обида на весь мир, свойственная всем молодым юношам, и иногда она вырывалась наружу, лишая меня всего человеческого.

Это что-то вроде инстинкта. Злость закипает, и ты превращаешься в комок звериной агрессии, не способный контролировать себя. Я вскочил на ноги, сжав в руке связку ключей, и уже собирался броситься на бедолагу, как вдруг пространство пронзил крик Инны.

– Прекрати!

Я остановился. К нам уже спешила охрана и друзья этого парнишки. Лишь в тот момент я понял, какую глупость натворил. Мне хотелось крови. Хотелось втоптать лицо бедолаги в землю, но крик Инны отзывался во мне эхом, заставляя прийти в себя.

Никогда прежде мне не удавалось остановиться в драке, и что-то внутри меня злобно шипело: «Не стой же! Развороти рожу этому ублюдку! Не смей спускать ему этого!», – но крик Инны был куда сильнее. Пересилив себя, я извинился перед незнакомцем, взял Инну за руку и повел ее прочь из паба.

Парень оказался не так уж прост. Одним ударом он рассек мне губу. Из носа текла кровь.