Они зовут это Танго

У нее было пятеро детей, муж, как она говорила «спился и сдох, оставив ее одну, бороться с несправедливостью гребанного мира с прицепом в виде пятерых маленьких ягнят». Ее детям было от шести до десяти лет и некоторые из них работали. Кто продавал кукурузу, кто зарабатывал на репетиторстве, а кто выпрашивал невинными глазками у прохожих деньги, молясь Богу во имя спасение. Старшая дочь Люсьен, Джоана, играла на скрипке в переходе метро на Альва Авеню. Старшие заботились о младших, а младшие помогали старшим, но все заработанные деньги, они клали в свой деревянный ящик с надписью «НА УЧЕБУ».

Их квартира располагалась на Бридж-стрит, в километре отсюда.

Иногда она их избивала по причине употребления алкоголя. Бутылку в руки ее заставляло брать отсутствие возможности расслабиться. Она могла позволить себе такую роскошь, как вино, только в воскресение последнего месяца, когда ей приходил чек на потерю кормильца. Говорят, ее муж погиб на службе. Он был полицейским. В остальные же дни, она торговала на рынке свежей рыбой, которую ловила в реке Ландж, что протекала мимо их дома.

Благодаря лицензии на ловлю рыбы, которую Люсьен купила в одном из подпольных магазинов за двадцать центов, никто не мог выписать ей штраф за незаконную ловлю. С каждого заработка, Люсьен откладывала в белую коробку из-под печенья десять евро, а пять евро разменивала на серебряные монеты и на них, экономя, покупала картофель и белый хлеб, оплачивая кредиты и долги своего мужа, а также задолженности за электричество. Зимой, когда наступал холод, Люсьен своих детей закутывала во все, что было в доме. Обогреватели они включали только раз в год – на празднование Нового Года. Остальные же дни все братья и сестры, прижавшись друг к другу, одетые в несколько слоев одежды, укрытые несколькими одеялами, ложились спать или сидели, делая до поздней ночи уроки.

Они ходили в христианскую школу имени св. Петра с воскресной службой. Их учили читать, писать и обращаться к Богу. Джоану Жоне, помимо обычных уроков, приняв в церковный оркестр, учили играть Евангелию по нотам, созданным для органа.

Я подошёл к столу, где две пожилые леди с оскалом, на вид грубые, раздавали еду и получив отвратительно пахнущую похлёбку с засохшим ломтиком хлеба и совершенно безвкусным крепким чаем, сел на ящик из-под пива, деревянный, стоявший возле сливной трубы ветхой постройки.

Вздохнув, привыкнув уже к такому запаху, я начал ее есть. На вкус она была ещё отвратительнее. Рвота подступила к горлу.