Пятикнижие. Бытие. Поэтическое прочтение

Таких наворотила дел вокруг Господня сила…

Неужто двух подобных нашим рук Творцу хватило?

Перемахнуть все разом города, хребты, отроги -

Зачем, простите, Господу тогда больные ноги?

В солёный океан их опустить, лечить подагру,

По мирозданью гоголем ходить и пить виагру?

И у какой провидицы спросить, чтоб разъяснила,

Как силу Духа можно разместить в душонке хилой?

Прости, Господь, рассудок мой больной, храни от СПИДа,

Но общее меж нами лишь одно, и то либидо,

В том смысле, что людей Ты наделил свободой воли,

Чтоб человек судьбу свою кроил самодовольно.

Но говорить про дел его итог мне неохота.

Вернёмся в цех, где не доделал Бог свою работу.)

Когда возник пред Богом без прикрас вопрос про гендер,

Иным богам Господь на этот раз не отдал тендер.

Любимых двух Господь наш сотворил, как свет из мрака,

И размножаться их благословил, пока без брака.

(Шло время золотое на дворе матриархата,

И слово папа местной детворе служило матом.

У безотцовщины иных нет слов в быту суровом.

Отдельных не было на свете вдов – все были вдовы.

Пока имели мамку на углу в чужом кочевье,

Колчан свой приторачивал к седлу пацан ничейный.

Детородящим был любой урод, себе начальник.

А женщин целовали только в рот, чтоб не кричали.

Не феминистки подняли главу. Представь, сестрица,

Легко ли без согласия в хлеву совокупиться

С насильником с вонючим от седла натёртым задом?

Рожай потом от этого козла таких же гадов!

Вопросом мучился весь женский род: когда кричала,

Зачем таких насильников как тот она рожала?

И появились племена тогда, сплошь феминистки.

Всем разом отрывали без суда они пиписьки.

Близ Амазонки женщины зонтом мужей мочили,

За что своё название потом и получили.

Под панцирь скрыли прелести свои, сродни улиткам.

Плодились, размножались лишь одни гермафродитки.

Но обнажить случится лишь при ком мужской цветочек -

Вмиг свиньям оторвут его на корм без проволочек,

Как корнеплод снесут мотню на двор кормить скотину.

Я очень понимаю кто с тех пор не ест свинину.

Пока обычай древний уважать не перестали,

Напрасно не пристало обнажать нам гениталий.

Пусть обзовёт ханжой неверный муж, но сам я лично,

Где женщины, замужние к тому ж, держусь приличий.

Шло время золотое на дворе матриархата,

Но женщина в терзаньях и в хандре не виновата.